Повседневная жизнь викторианской Англии

Такая текучесть объяснялась нерегулярностью заработка. Как только жильцы находили более высокооплачиваемую работу, так сразу же стремились подыскать и лучшее жилье. Однако, к примеру, в районах доков люди нужны были в основном для разгрузки кораблей – тяжелого, но не квалифицированного труда. Им необходимо было жить рядом с пристанью и, если приходил груженый корабль, стоять в первых рядах среди сотен грузчиков, выстраивавшихся на доках и ждущих работу. Иногда они получали 12 шиллингов в неделю, иногда девять, а бывало, что в их услугах нуждались только восемь раз за месяц, а то и вовсе они долго сидели без работы. На арендную плату даже за такое чудовищное жилье уходила треть заработка, и семьи время от времени должны были переезжать в более дешевые дома. Уходя, они совсем не думали о том, чтобы убрать за собой, оставляя всю свою мерзость вновь вселившимся. А те, сами не зная, как надолго они там задержатся, не заботились о чистоте. Люди просто привыкали жить в жуткой грязи и не замечали этого. Да и трудно было что-либо увидеть в темноте, наступавшей зимой уже в четыре часа дня. У многих не было денег купить свечей, и они привыкали ориентироваться на ощупь. До чистоты ли в таких условиях! На полах накапливался такой слой грязи, что его невозможно было отскоблить, а кроме того, часто на это просто не хватало воды, отпускаемой ежедневно для жильцов. Как отмечал капеллан церкви, колоссальная смертность среди детей в то время была не только из-за перенаселенности в комнатах и не только по причине пьянства родителей, а оттого, что инфекционные заболевания, мгновенно распространяясь в таких условиях, убивали в первую очередь самых слабых. Правда, к детским смертям в бедных семьях исторически привыкли. Матери не позволяли себе сердечно привязываться к крошкам до пяти лет, потому что знали, что многие из них вряд ли доживут до этого возраста. Старались иметь больше детей, чтобы хоть кто-то выжил. Интересно, что в церковных книгах Средневековья, учитывавших потери каждой семьи от стихии, на первое место вписывался полегший скот, а потом уже умершие дети. Это доказывало, что о потере скота скорбели больше.В 1882 году на многих улицах все еще был один смывной туалет на 16 домов. К примеру, в районе Вестминстера, практически рядом со зданием парламента, где обсуждался вопрос об условиях жизни бедного населения, один туалет обслуживал всю улицу, где в каждом доме проживало по 30-40 человек. И кроме того, все проходившие мимо пользовались его услугами. Так что если в доме на всех жителей была одна уборная – правительство расценивало это как удовлетворительные условия для проживания. Не удивительно, что в перенаселенных жилищах для справления нужды использовались лестницы, дворы, заборы и т. д. В некоторых хибарах под туалет приспосабливали дырку в полу комнаты, где проживало несколько человек. На многие производства, например в пошивочные цехи, брали молодых девушек, обрабатывавших петли на пиджаках или пришивавших пуговицы к пальто. Хозяева, заинтересованные в рабочих руках, позволяли им спать тут же на полу. Таких работниц называли подкро- ватницами, так как каждый раз, когда приходили инспекторы, чтобы проверить бизнес и условия жизни работников, они прятались кто куда мог, в том числе и забивались под топчаны с накинутыми матрасами.

Зимой в таких домах не топили. Хозяева экономили на угле, а то и просто у жильцов не было денег на отопление. Готовили на улице у общественных костров, разводимых по ночам, или у булочника, выпекавшего хлеб днем и ночью. Тогда по вечерам в дверь к нему выстраивалась очередь из желавших после рабочего дня приготовить в его огромном чане со студнем свои продукты. Туда засовывались тряпочки с черным пудингом (кишка, нашпигованная гречкой и свиной кровью), отруби, говяжьи почки. Хозяева студня не возражали. Наваристей будет бульон. Но такие сытые дни в рабочих семьях бывали редко. Чаще всего на ужин доставались краюха черствого хлеба и кружка воды.