Когда человек воспитывается таким образом, то он считает правдой убеждение, что мир относится к нему оценивающе, агрессивно, что он миру не нравится. Но когда мама говорит дочери: «Фу, посмотри на свое платье, сейчас все увидят, какая ты грязнуля, и не будут с тобой играть», – она приписывает миру свое собственное раздражение и разочарование. В действительности мир разный, и люди в нем отличаются друг от друга очень сильно, и на любое человеческое проявление мир способен дать самую разнообразную реакцию – от действительного отвержения и агрессии до безусловного принятия и даже гордости за те же самые вещи (например: «Какая ты умница, что умеешь быть свободной и не думаешь о чистоте платья, потому что это всего лишь вещь»). Взрослея, мы можем организовывать себе среду поддержки, а не отвержения, поскольку в мире ее достаточно.
Но значимый взрослый рассказывает не об этом, а о том, что у мира его лицо. Это неосознанный обман – обычно стыдящий родитель действительно верит в то, что говорит. Если способность к конфронтации с таким родителем заблокирована, то его слова внутри ребенка будут поддержаны идеализацией. Если же у него есть возможность с родителем спорить и с ним не соглашаться – то у такого ребенка будет и возможность сравнивать родительские слова с чьими-то еще, считать их неправильными, не соглашаться или соглашаться частично. Если же у ребенка такой возможности нет, то ему остается только считать родительские слова истиной.
В этом случае социальные страхи формируются в результате обычного запугивания.