Повседневные психические расстройства. Самодиагностика и самопомощь

С параноидными переносами дело обстоит иначе. Вообще «параноидный перенос» означает специфический для личностей с параноидными чертами и параноидным типом характера феномен психологической защиты по типу переноса, при котором все собственные неугодные качества, желания и устремления приписываются человеку или окружающим людям. Здесь этот термин используется как более общий, не относящийся только к выраженным параноидным личностям (о которых более подробно будет рассказано в главе о личностных расстройствах), но возникающий как некое проявление параноидности при любых других ведущих личностных структурах. Параноидный перенос – быстрый, негативный и интенсивный.

Параноидные переносы касаются зависти, ревности, социально неугодных желаний, худших человеческих черт, которые носитель такого феномена приписывает конкретному человеку, или своему ближайшему окружению, или абстрактным группам людей, или всему человечеству в целом. Последнее – самый заметный пример такого переноса: тот, кто говорит: «Все люди злые», сам злой, тот, кто подозревает всех в гомосексуальных желаниях, обладает ими. В близких отношениях это тяжелые люди, подозревающие других в меркантильности, мстительности, сексуальной распущенности. Можно привести пример (он также будет рассмотрен в главе о личностных расстройствах), в котором муж испытывает сексуальное желание к жене друга, но переносит его на свою жену и обвиняет ее в том, что это она хочет этого самого друга и потому инициирует встречи с этой парой. Параноидные черты (и переносы) могут появляться при дементных и других нейродегенеративных процессах. В случаях параноидного расстройства личности они могут достигать уровня бреда.

В области социальных фобий такие переносы всю агрессию, принадлежащую личности (часто немаленькую, у человека с параноидными чертами обычно много жизненных сил и много гнева), приписывают окружающим людям, которые теперь выглядят злыми, манипулятивными, осуждающими, критикующими, потребляющими, способными к воровству и предательству. Эти страхи, в отличие от варианта «запуганного», даже и выглядят не страхами, а подозрительностью, контролем и превентивной агрессией. Однако они так же ограничивают человека в социальных взаимодействиях, лишают его гибкости и свободы, делают невозможным или затрудненным его развитие и вызывают сильную тревогу.

Например, Зоя, врач-ординатор, считает, что медсестры на ее работе относятся к ней с презрением. Ей кажется, что, когда она заходит в ординаторскую, все умолкают, а когда она выходит, то все начинают обсуждать ее и смеяться. Из-за этого страха она с трудом взаимодействует с ними, хотя должна, и с трудом ходит на работу. Сама профессия увлекает Зою, у нее достаточно способностей и амбиций для развития, но агрессивная атмосфера на работе мешает ей развиваться в доступном для нее темпе. Когда Зоя замечает (а потом долгое время постепенно учится осознавать замеченное), что это она сама относится к этим женщинам агрессивно, что это ей свойственно презрительное обесценивание их личностей и профессионализма, то ее социальные страхи заметно снижаются. То же самое происходит и в других сферах ее жизни. Знакомство и признание собственной агрессивности дает ей свободу от мучающих ее долгое время подозрений и тревог.