Познавательное развитие в дошкольном детстве. Учебное пособие

В качестве гипотезы Л. Уильямс выдвинула предположение о том, что детей, которые во взрослом возрасте не смогли вспомнить эпизоды насилия, недостаточно поддерживали их матери. Когда ребенок переживает стресс, родители часто не объясняют ребенку произошедшего и просто советуют «не думать об этом», «забыть это» и т. д. Однако моральная поддержка позволяет ребенку стать более уверенным, разобраться в причинах, по которым произошло то или иное событие. Именно стиль взаимодействия ребенка и взрослого был исследован в работе Г. Гудман и коллег [123] . В эксперименте приняли участие 46 детей 3-10 лет, которым необходимо было пройти болезненную процедуру цистоуретрографии. Исследователи наблюдали за поведением родителей с момента начала процедуры до ее окончания. Через 7-10 дней с детьми проводилось интервью, в ходе которого выяснялось, насколько хорошо они запомнили детали этого события (например, был ли доктор женщиной или мужчиной; какого цвета был пол в кабинете и т. д.). Дети, чьи матери физически не приласкали детей или не говорили с ними, чтобы успокоить их, допустили гораздо больше ошибок в своих воспоминаниях в сравнении со сверстниками, матери которых старались создать максимально комфортную для них обстановку. Этим данным можно найти несколько объяснений. Во-первых, в случае когда родители не беседовали с ребенком по поводу происходившего, они не исправили тех ошибок, которые могли появиться у ребенка спонтанно (в связи с непониманием ситуации). Во-вторых, дети, которые мало взаимодействовали с родителями, возможно, просто нуждались во внимании со стороны взрослого – поэтому они старались отвечать на вопросы так, чтобы экспериментатор был доволен их ответом (то есть были в большей степени подвержены внушению). Наоборот, дети, которые получили поддержку со стороны родителей, были горды тем, что они прошли такую сложную процедуру и с готовностью достаточно точно описывали все ее детали.

Необходимо заметить, что подобные «забывания» в последнее время подвергаются сомнениям. Так, в одном исследовании было опрошено более 1000 человек, начавших проходить курс психотерапии по поводу пережитого детского насилия. Оказалось, что менее трети признались в том, что они не помнят травмирующих событий [124] . Более того, ряд исследователей выдвинули фактически противоположную теорию – теорию вспышки, согласно которой стрессовые события создают устойчивую во времени картину, сохраняющую не только основные описательные признаки происшествия, но и его мельчайшие детали. Например, при сравнении воспоминаний детей, подвергавшихся и не подвергавшихся стрессовому событию при посещении врача (прививке), воспроизведение событий первой категорией детей оказалось более точным. Другими словами, эмоциональное переживание положительно воздействовало на точность памяти [125] . Наоборот, в другой работе, было показано, что дети, подвергшиеся болезненной процедуре цистоуретрографии, продемонстрировали во время этого травмирующего события более слабое запоминание, чем сверстники, которые его не переживали [126] .

Эти данные лучше всего объясняются с позиции закона, открытого более 100 лет назад Р. Йерксом и Дж. Додсоном [127] . Они утверждают, что для любой деятельности существует оптимальный уровень мотивации: сначала до определенного предела повышение мотивации способствует улучшению выполнения деятельности, затем дальнейшее повышение начинает ему препятствовать. Можно предположить, что воспоминания о событиях, сопровождавшихся сильными аффективными переживаниями, настолько значимы для субъекта, что разрушают его деятельность по их воспроизведению.

Искажения информации при воспроизведении