Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Мы их найдем. Люди с такими способностями оставляют след самим фактом своего существования. Давайте посмотрим, что поймал Карбо.

Карбо оказался командиром отряда, участвовавшего в потасовке, которая дорого обошлась нападавшим. На мостовой с крайне несчастным видом сидели три человека в наручниках. В нескольких ярдах от них сидел такой же несчастный Морли, только без наручников. Им занимался врач. Царапины, ничего серьезного. Старые раны не открылись. Командир моего отряда, Шило, велел врачу заняться мной, когда закончит с Морли, и отправился совещаться с парнем, который по виду вполне соответствовал имени Карбо. Крупный, толстый и уродливый.

Рядом с троицей в наручниках лежали еще двое. Сдутые, как и все свежие покойники.

— Оказались по ветру от спецов, — сказал Морли.

Спецы — это ударные части тайной полиции.

— …И не успели поднять руки вверх.

Одним из покойников был чародей-убийца. Без сомнения, он погиб первым.

Я позволил медику осмотреть и смазать царапины. Он проинструктировал меня, как обрабатывать раны, не преминув добавить, что утром появятся синяки. Принял меня за особого клиента, но не стал злоупотреблять особым обращением.

— Мы уже знаем, кто они? — спросил я Морли.

— Люди, которым ты не нравишься.

— Удивительно, но такие и вправду есть. Как можно не любить безвредного, милого, пушистого старичка? Однако обычно я могу их опознать. А эти парни — что мертвые, что живые — мне незнакомы.

Я кивнул — против ветра, — давая понять, что понял намек насчет «по ветру». Эти парни вышли из дела, однако Лазутчик Фельске по-прежнему болтался где-то поблизости.

В попытке разрядить обстановку я спросил:

— На тебя, часом, не охотится ревнивый муж или оскорбленная подруга? Может, я — лишь сопутствующие потери?

— Я всерьез становлюсь моногамным.

У него имелись на то важные причины — ведь его дамой сердца была Белинда Контагью. Морли целиком и полностью нарушил собственный первый закон отношений, связавшись с женщиной, еще более безумной, чем он сам. Эта прекрасная психопатка не обладала врожденной способностью к прощению и забыванию.

Лучше он, чем я. Когда-то я был на его месте.

Вернулся Шило:

— Мы еще ничего не выяснили, сэр. Выживших допросят, но, как повелось, те, что сдаются первыми, обычно знают меньше всех.

— Наемники.

— Именно, сэр. Мне известно, что директор лично заинтересован в этом деле, и не сомневаюсь: он будет держать вас в курсе событий.

— Я это ценю.

Какая вежливость!

— Судя по всему, инцидент исчерпан, сэр. Похоже, эти люди и те, что прятались в переулке, никак между собой не связаны. Я бы посоветовал, сэр, обращать больше внимания на то, где вы находитесь. Вам следует уйти с улицы и оказаться в безопасном месте как можно скорее. И оставаться там, пока Гвардия не раскроет причины подобного асоциального поведения.

Наверное, Морли тоже вырос. Его лицо осталось бесстрастным.

— Спасибо, — вновь поблагодарил я и добавил: — Я действительно ценю вашу помощь. Сделаю все возможное, чтобы последовать вашему совету.

Старина Морли продолжал стоять с невозмутимым видом — он это умеет. Но смотрел на меня так, будто гадал, что за придурок нацепил костюм Гаррета.

Мы добрались до Макунадо-стрит без новых происшествий.

26

Дин подал ужин в кабинете Синдж. У нее и Мешка с костями были гости — Джон Растяжка и Белинда Контагью. Они вели схожий бизнес, и часть вопросов удавалось решить в процессе общения. Белинда кудахтала над Морли, словно над расквасившим нос младенцем. Отвратительно сопливое зрелище.

Я съел немного пастушьего пирога и запил его пинтой пива, после чего сказал Белинде:

— Возможно, тебе не следует разгуливать в одиночку, учитывая, что в последнее время творится вокруг меня.

— С чего мне тревожиться? — спросила она. — Мишень — ты.

Джон Растяжка согласился:

— Я своим сообщил, когда узнал про Страфу.

Его моя любовь тоже покорила.

Знакомство с Джоном Растяжкой — полезная штука. Его люди проникают повсюду, делают самую грязную работу — и никто не обращает на них внимания. А ведь свои секреты следует оберегать.

— Ничего?

— Пока ничего. В гобелене дыра. Холмолюди желают узнать, кто посмел на нее напасть. Никто не знает ничего и никого совсем не подозревает.

— Это странно.

— Мне показалось, что они ничего не планируют, просто хотят понять, грозит ли им опасность, — добавила Синдж.

В этом был смысл. Теологические бунты против чародеев случались и раньше.

Вскоре я почувствовал себя достаточно сытым, спокойным и защищенным, чтобы собраться с духом и навестить Покойника, — а по пути заглянул в мой прежний кабинет, чулан рядом с помещением, которое использовала Синдж. Там я натянул отвратительный старый свитер. В обществе Старых Костей иногда становилось прохладно.

— Мысли есть? — спросил я, двигая кресло, чтобы уютно устроиться со своей пинтой. — Вижу, Пенни все еще работает с маслом.

У девчонки есть талант. Старые Кости делает все возможное, чтобы помочь развить его.

Подопечная Умника — одна из немногих представительниц женского пола любого вида, которых он не просто терпит, но даже испытывает симпатию.