Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Не тревожьтесь насчет мастера Киоги, сэр. Он никогда не сделает ничего подобного.

Барат услышал ее слова.

— Это точно, Гаррет. В любом случае это не то, о чем ты думаешь. Причина в том, что в таком наряде она копия Скатуры в этом возрасте.

— Кто такая Скатура?

— Его жена. Она давно умерла. Мне это сходство тоже кажется странным.

Он так внимательно посмотрел на Пенни, что мне вновь стало неуютно. У Барата Альгарды были слабости по отношению к женщинам.

— Возможно, существуют родственные связи?

Такой вероятности я не видел.

— Сомневаюсь. У нас много дел.

— Действительно. Тэд, взгляни еще раз на маму, прежде чем мы уйдем. Просвети Машего и Башира насчет того, что им следует делать. А ты, Гаррет? Хочешь еще раз ее повидать?

Мы?

— Ну…

— Вон идет Эсте-Огонь, — сообщил Доллар Дэн. — А значит, сейчас мы услышим что-то о Порочной Мин.

Крысюк медлил возле калитки, не уверенный, стоит ли заходить без особого приглашения. Доллар Дэн нетерпеливо поманил его. Я тоже.

Я раньше не встречал этого Эсте. Оказалось, он заика. В присутствии незнакомых людей его проблема усугублялась. Ему потребовалось несколько минут, чтобы сообщить нам то, что предсказывал Доллар Дэн.

— Что ты думаешь? — спросил Барат.

План заключался в том, чтобы расспросить Лунную Гниль о сестре и предложить изготовить маячок. Я предпочитал ее Костемолу.

— Он странный, — согласился со мной Барат. — В этом его особый шарм. Не принимай близко к сердцу.

— Если вы считаете, что он лучше справится, я положусь на вашу мудрость.

— Нет. Пусть будет Лунная Гниль. Из-за профессиональных достоинств, а не личных.

Достоинств? Так бы выразился Покойник.

Альгарда подождал комментариев. У меня их не нашлось. Как и у остальных.

— У нее тоже есть свои причуды, — добавил он.

— Неужели? Что ж… Ей следовало бы вести себя соответственно возрасту… Что? Что я сказал?

Пенни фыркнула в левый кулачок. Обвинительно погрозила мне пальцем, тоже левым.

Ну да. Она была левшой. Как и многие другие художники.

— Девочка, ты нравилась мне больше, когда боялась меня.

Она продолжала бояться. В должной степени, чтобы оставить тему.

Однако Пенни была права. Я недостаточно сильно стиснул зубы и прищурил глаз. Одновременно происходило двадцать событий, а я ничего не контролировал. Я позволял всему идти своим чередом, вместо того чтобы выбивать двери.

Если бы я только знал, с какой двери начать…

Сейчас лучше меня никто не справится. Метательница Теней в коме. Покойник мертв — хотя он вызывал у людей желание отыскать нужную дверь… Как и Белинда, Морли и директор Шустер.

Тем не менее я чувствовал себя бесполезным.

Барат ткнул меня в то же самое место, которое ранее Белинда превратила в синюшный пудинг.

— О чем задумался?

Я подавил визг до девчачьего вскрика.

— Пытаюсь оседлать весь этот хаос.

Как это изящно, объединить в одной фразе лошадей с сумасшедшим домом.

Он ничего не заметил.

— Тебе следует окопаться в безопасном месте и обдумывать ситуацию оттуда.

Вероятно, разумный план действий, но эмоционально неплодотворный.

— Я не умею сидеть на месте. Мне нужно что-то делать.

— Бегать кругами, размахивать руками и кричать. А потом погибнуть. Без сомнения, это нам поможет.

— Это почти всегда помогало, — не покривив душой, возразил я. — За исключением части с гибелью. Если достаточно долго и достаточно громко колотить по всему подряд, плохие парни попытаются что-нибудь с тобой сделать. И тогда ты их прижмешь.

— Если только им не хватит мозгов прижать тебя прежде, чем ты их заметишь. И сколько, по-твоему, времени это займет на сей раз?

— А?

Я надулся, словно гигантская лягушка, готовый заявить: посмотри на меня, я все еще жив! Но мне невероятно, необоснованно везло — например, этим утром.

Даже Каштанке нашлось что возразить, вернее, проскулить. Она прислонилась к моему правому бедру. Ну да. Я начал почесывать ее за ушами.

Эти твари селективно отбирали нас на протяжении тысяч лет.

Я осознал, что в некоторых жизненных аспектах практически полностью завишу от друзей. В одиночку мне не справиться.

Покойник мог бы провозгласить, что хотя люди — не роевые насекомые, они социальные животные, которым для нормального функционирования нужно быть частью группы.

«Он вроде как был одиночкой».

«Никто не был знаком с ним близко. Он держался особняком».

«Он всегда казался приятным человеком, тихим, но я никогда не замечал, чтобы у него были друзья».

Так говорят соседи, наблюдая за красными фуражками, вытаскивающими на улицу тела.

Но еще ужасней, когда они извлекают из неглубоких могил замученных девочек, а человек, показывающий, где хранятся его игрушки, — добрый семьянин, церковный дьякон, отец пятерых детей.

Моя правая рука взорвалась болью. Полсекунды я думал, что это сердечный приступ, настигший меня на пару десятков лет раньше, чем ожидалось, чтобы воссоединить с моей возлюбленной. Потом я догадался, что это не та рука, и заметил, как пятится Пенни Мрак, встревоженная и самодовольная одновременно.

Она нанесла удар со снайперской меткостью.

— Какого черта? Зачем ты это сделала?