Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Другие разведчики установили, что маленькая блондинка и ее громила перемещались между несколькими тайниками на различных крышах. Они умели исчезать не только с глаз, но и от носов, однако не бесследно. Надолго скрыться от целеустремленной команды крысюков им было не под силу.

Мы также разобрались с Лунной Плесенью, хотя серьезность ее положения оказалась под вопросом. Крысюки полагали, что она является вынужденным гостем, а не узником и что, возможно, ее вовсе не перепутали с сестрой.

— Они будут уважительно относиться к любой из сестер, — предположила Синдж. — За любую жестокость им воздастся тысячекратно, если наниматель испугается или передумает.

Эта составляющая системы всегда меня раздражала. Жертве и в голову не придет мстить человеку, отдавшему приказ, если он окажется аристократом, зато его наемникам, лишь пытавшимся заработать себе на жизнь, не поздоровится.

— Мистер Гаррет?

— А?

Ну вот. Я снова погрузился, на сей раз в идеологию Шустера.

— Есть еще одна вероятность, — сказала Пенни.

— Какая?

— Может, они просто хотят не дать ей вмешаться, если действительно считают, что захватили Лунную Гниль.

— В таком случае кто-то знает, что Лунная Гниль намерена саботировать турнир.

Тут мне в голову пришло, что не имеет значения, какую Махткесс удерживают бандиты. Любая будет достойным рычагом, а Рихт Хаузер останется последним могущественным врагом Операторов.

Явилось ли состояние Метательницы Теней результатом враждебных действий?

Я высказал эту идею Машего, которая с наступлением темноты затихла и словно уменьшилась в размерах.

— Я об этом подумаю, — пообещала она.

Как и я. А еще я попытаюсь проанализировать умы стоящих за турниром. Я питал надежду, и вовсе не слабую, что Операторы должны сбросить меня со счетов.

В конце концов, чудовище Гаррет представлял из себя бесполезное, придонное, ничем не выдающееся, кровососущее пустое место. Блоху.

Пусть все боги, низшие и высшие, продолжают так думать.

С ними я справлюсь.

Я споткнулся о Каштанку.

— Черт побери, девочки! Рассредоточьтесь!

Псицы подчинились — без энтузиазма и лишь на несколько минут.

49

Жилище Лунной Гнили оказалось на удивление непримечательным, учитывая ее имидж и общественное положение. Небольшой двухэтажный дом на скромном участке, белое квадратное строение с зеленой отделкой, зелеными ставнями на втором этаже и зеленой черепичной крышей. Как и в случае самой Тары Чейн, годы его расцвета давно миновали, и он пришел в упадок.

— Я ожидал чего-то более пышного, — признался я Барату.

— На самом деле Тара Чейн Махткесс немного застенчива и не уверена в себе.

Большая зеленая дверь открылась внутрь.

— А ее сестра тоже здесь живет? — спросил я.

— Маришка? Да. Где-то еще есть младшие сестры без особого таланта. Маришка с Тарой Чейн поделили верхний этаж. Держатся подальше друг от друга. Они не ладят. Еще с молодости, когда поссорились из-за мужчины. Наверняка не знаю, но это был то ли мой отец, то ли отец Киоги. А может, оба. Вроде как они вели бурную жизнь.

Я промолчал, но отметил очередную скандальную подробность с участием семейства Альгарда. Старые интрижки должны были иметь место после того, как отец Барата женился на Констанс.

— Упоминалось рождение внука.

Дэн и компания быстро обнюхали окрестности и выставили часовых. Собаки толпились на освещенном месте. Синдж занимала только собственная усталость. Надеюсь, мне не придется нести ее домой. Машего покинула нас и отправилась в особняк Метательницы Теней.

— Обе близняшки вышли замуж. Тара Чейн сразу родила сына, Хароу. Он не вернулся с войны. Был не слишком умным и не слишком талантливым. Согласился на участие в чем-то, выходившем за рамки его способностей. Также у нее две дочери, Харои и Хароа. Младшая, Хароа, родила ребенка. Сама она родилась после смерти Хароу. Таре Чейн нравится думать, что в Хароа живет душа Хароу.

Я крякнул. Меня впечатлил только тот факт, что Лунная Гниль назвала всех детей именами, корень которых означал «драгоценный». Если постараться, можно откопать множество аналогичных трагических историй.

— Маришка осталась бездетной преднамеренно, после того как увидела, через что прошла Тара Чейн, рожая Хароу. Бескорыстность и готовность терпеть неудобство или дискомфорт не входят в число ее достоинств.

— Что случилось с мужьями?

— Они живут на содержании. Девочки не имеют с ними ничего общего и платят им, чтобы не путались под ногами.

Доллар Дэн сообщил мне, что он и его парни готовы. Мы можем заходить. Никто не учуял из дома никаких тревожных запахов.

— Мне присмотреть за Синдж? — спросил он с тщетной надеждой.

Синдж слабо качнула головой:

— Я в порядке. Пока.

Мне она сказала:

— Но может, тебе придется нести меня домой.

— Отнесу. Если не найду на тебя покупателя. Но кто понесет меня?

— Денверс теряет терпение, — сказал мне Барат.

— Денверс?

— Слуга Тары Чейн. Он стоит в дверях, впуская внутрь мотыльков и комаров, в то время как мы впустую треплем языками.

— Ах, он…

Мы сдвинулись с места.

Барат вернулся к тому, что «у младших Махткесс нет таланта».