Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Тара Чейн слушала и наблюдала, но не произнесла ни слова. Странно. До сих пор ее язык трудился без остановки. Я рассказал Хелении о преследовавших нас людях, не упомянув места нашего назначения. Добавил, что подумал, что Гвардия может ими заинтересоваться. Я все еще объяснял, когда рядом с нами остановился Мишень в компании полудюжины здоровяков, чтобы получить указания, прежде чем ринуться на улицу. Как Хеления вызвала их? Это умение стоит взять на заметку. И почему она это сделала, ведь я не успел закончить историю своих страданий? Потому что знала, что Лунная Гниль привыкла к первоклассному сервису?

В этом я сомневался.

Здесь была территория Шустера.

Этот дьявол самолично вышел к нам. Мне пришлось повторить основные пункты. Тем временем Мишень со товарищи просочились наружу.

Я заканчивал свой печальный рассказ, когда прибыли заключенные, трое мужчин и женщина.

— Крысюки разбежались, как крысы, босс, — провозгласил Мишень, гордясь своим остроумием. — Их пугает даже близость нашего заведения.

— Они были серые, — напомнил я Шустеру. — Не подчиненные Джона Растяжки.

Кустистые брови маленького мерзавца взлетели вверх.

— Да?

Он явно ожидал услышать признание.

— Мне нужно, чтобы кто-то передал сообщение Пулар Синдж.

Кажется, это был способ не признаваться в связях с нежелательными элементами.

— Разумеется. Мишень, займись этим. Хеления, дай мистеру Гаррету все необходимое для письма.

Он подавил самодовольную ухмылку. Потом набросился на пленников, выделив мужчину и женщину:

— Вы двое. Я думал, что вчера ясно выразился.

Тут я наконец распознал великолепно замаскированного Престона Уомбла. Значит, женщина была его привычной спутницей Элоной Мьюриэт, одетой бездомным беженцем. Тряпье скрывало ее истинный облик. На оживленной улице она бы не привлекла внимания.

Почему же она не оправдала своей репутации неуловимой?

Эта мысль пробудила во мне любопытство, каким образом людям удавалось с такой легкостью следить за мной.

Значит, друзьям Уомблу и Мьюриэт незаметно прицепили хвост, когда поймали в прошлый раз. Я тоже обзавелся хвостом — возможно, не одним, после того как мы со Страфой впервые посетили особняк Метательницы Теней.

Подобралась ли маленькая блондинка достаточно близко? Нет. Крошка Му? Она дважды на меня налетала, но Метательница Теней утверждала, что девчонка не имеет отношения к турниру. Я посмотрел на собак, тихо державшихся поблизости. Обвинить Каштанку тоже не удастся.

Когда или как — значения не имело. Нейтрализации будет достаточно.

Хеления отвела меня туда, где я смог набросать записку Синдж, в которую наверняка засунет нос Мишень. Я перечислил факты. Неизвестные крысюки преследовали меня. Серые и, судя по всему, недружественные.

Джону Растяжке будет интересно. За мной шпионили не его люди. Следовательно, кто-то рискнул вызвать его гнев.

Джону Растяжке не бросали вызов с тех пор, как он стал главным. Крысюкам нравились его методы.

Лунная Гниль продолжала помалкивать, но пристально смотрела на Шустера. Ее довольная улыбка говорила всем и каждому, что директор был открытой книгой. Сам Шустер проявлял дискомфорт, а значит, даже он опасался обитателей Холма, осмеливавшихся смотреть ему в глаза.

Он выместил свои чувства на Уомбле и Мьюриэт, которые поручились шпионить на Конфиденциальную комиссию.

Тара Чейн ухмыльнулась в спину Шустеру.

Я сложил послание и, не запечатывая, передал Мишени. Нет смысла заставлять спецов Гвардии потеть, делая вид, будто письмо не вскрывали. Мишень понял. Директор тоже. Скандальные секреты в записке отсутствовали.

Следовательно, заглядывать в нее не имело смысла.

Но он все равно заглянет, чтобы убедиться, что я не рассчитывал, что он не заглянет, потому что оно того не стоит.

От столь напряженного мыслительного процесса мой мозг распух и начал давить на глазные яблоки.

— Хотите пару моих человек в своих блужданиях? — поинтересовался Шустер, заботясь исключительно о собственных подчиненных.

Им не придется так напряженно работать, если можно будет просто тащиться за нами следом.

Престон и Элона не вызвались добровольцами. Они совершили серьезный промах, позволив заметить себя.

— Это лишнее, — ответила Тара Чейн, переключаясь в режим Лунной Гнили. — Покажите нам выход подальше от того места, где мы вошли.

— Превосходная стратегия, мадам.

Мадам? Неужели? Это привлекло мое внимание, а внимание Тары Чейн — еще в большей степени. Я удивился и развеселился. Она… Одна бровь начала подрагивать. Глазные яблоки Шустера готовы были свариться в глазницах.

Он выглядел слабым, как молочный суп.

Последний, самый громкий и мерзкий смешок остался за Тарой Чейн.

Шустер велел Хелении провести нас сквозь сердце Аль-Хара к выходу напротив ее поста, на уровень ниже, поскольку Аль-Хар располагался на склоне. Зверюги сопровождали нас. Обе лошади доказали свою врожденную злобу, оставив великолепные кучи в самых оживленных рабочих зонах.

Тара Чейн, верная своей природе, бросила Хелении:

— Радуйся, что все собаки — сучки.