Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

И пристально посмотрела на обладавшую странным телосложением девицу, возможно подозревая ее в мысленном употреблении уничижительного эпитета женского рода.

Я молодец, я сохранил невозмутимый вид.

56

Мы приближались к «Дивным диковинам». Я старательно подавлял глупые смешки. В настоящий момент нас никто не преследовал. Тара Чейн не была расположена к беседе. А я вот проявлял говорливость. Обычное для меня дело.

Лунная Гниль остановилась, оглядела магазин костюмов и реквизита и наконец открыла рот:

— Дразнить коротышку было весело.

— Было, — согласился я. — Но не делайте из этого привычку. Дил Шустер — самый опасный человек в Каренте, потому что уверен в собственной правоте. В этом он впереди самих богов. Он священный глас и кулак правосудия. Он себя не сдерживает, и ему плевать, кто встанет на его пути, разве что это имеет тактическое значение.

— Ясно. Он может быть опасным. Но подозреваю, что ты преувеличиваешь эту опасность, как и все остальное. Этот магазин?

— Да.

— Я загляну внутрь. — Она направила мерина к коновязи с поилкой. — Кто-нибудь прикасался к тебе, пока мы были в Аль-Харе?

Сама Тара Чейн невежливо не позволяла никому подойти к ней.

— Вряд ли.

— Это важно. В начале пути на тебе было два маячка. Еще один ты подцепил в Аль-Харе. Мы испортим его, чтобы казалось, будто он не всегда работает правильно. Впоследствии это может нам пригодиться.

Я удивленно поджал губы:

— Хеления несколько раз дотронулась до меня. Едва заметно. Я почти не обратил внимания.

— Потому что ты привык, что женщины прикасаются к тебе во время беседы?

Пожалуй, да. Это случалось. Тара Чейн сама так делала, когда у меня не было возможности расширить мое личное пространство.

— В Аль-Харе имеется хорошее досье на тебя.

— О!

Раньше я об этом не задумывался, но это полностью соответствовало характеру Шустера — собирать привычки и слабости интересующих его людей.

Мне удалось слезть с лошади, не опозорившись, к веселью чародейки. В ее собственной голове тоже было досье на меня.

— Очень скоро ты сможешь служить в кавалерии.

О боги! Я испытал ужасающий взрыв воображения. Что, если после призыва меня направили бы в кавалерию? Кошмар продолжался бы до сих пор, поскольку я спал бы вечным сном под каким-нибудь кактусом, если бы мне не посчастливилось попасть в морскую пехоту.

— Гаррет, соберись. Я начинаю понимать, чем ты так привлек Страфу. Ты такой же рассеянный и витающий в облаках, какой была она. Как тебе удалось прожить так долго?

— Вы не первая этим интересуетесь. Я не знаю. Я не всегда был таким.

Она пожала плечами и кивнула на дверь магазина. Мы подождали, пока на улицу выйдет компания из восьми человек, актеров «Мира», возглавляемых Хизер Соумз-Гилби. Хизер пристально посмотрела на меня, на Тару Чейн, псиц и лошадей.

— Гаррет.

И все. Она еще раз посмотрела на лошадей и подавила ухмылку. Хизер знает о моей конской аллергии.

Актеры двинулись прочь вместе с качающей головой Хизер.

Мы с Тарой Чейн воспользовались возможностью взяться за освободившуюся дверь.

Первым из туземцев нам попался маленький лысоватый человечек по имени Пиндлфикс, которого я окрестил Злюкой и которого Белинда отправила к Покойнику.

— Сэр и мадам, добро пожаловать в «Дивные диковины».

Слово «мадам» он произнес на старомодный манер, будто «миледи» минувших веков. Претенциозность являлась частью обстановки «Дивных диковин».

— Чем мы можем вам помочь?

Он догадался о статусе Тары Чейн. Но потом решил разглядеть ее мальчика, узнал меня и мгновенно встал в позу. Велел мне немедленно убрать свою поганую задницу подальше, одновременно призывая какого-нибудь охранника усадить вышеупомянутый неприглядный деликатес в ближайшую конскую кучу. А если таковой не окажется, непременно ее отыскать.

Лунная Гниль протянула изящную немолодую руку к горлу Злюки, словно желая убедиться, что шишка на нем — действительно кадык. Пиндлфикс продолжил свой монолог в тишине. Собравшиеся вокруг любители искрометных развлечений внезапно утратили интерес к происходящему.

Пиндлфиксу потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться, что его гортань потерпела поражение.

— Лягушка застряла в глотке, приятель?

Он перестал обращать на меня внимание. Неожиданно жизнь повернулась к нему ужасной стороной — обитательницей Холма, способной одним прикосновением лишить человека его голоса.

Сообразительный Злюка быстро приспособился к переменам и всего за несколько ударов сердца стал глубоко уважительным.

— Полегче, сэр, полегче, — сказала ему Лунная Гниль. — Вежливость с покупателями — залог успешного бизнеса. Вы согласны?

— Да, мадам! — беззвучно ответил Злюка и качнул верхней половиной тела, словно Тара Чейн была иностранным сановником или он сам происходил из тех стран, где постоянно трясут головами.

— Намного лучше.

Она снова прикоснулась к его горлу. К Злюке вернулся дар речи, и он обмяк от облегчения.

— Я могу устроить вечное молчание, — предупредила она.

Злюка прекратил льстивые попытки выразить благодарность.

— Мы просто хотим здесь побродить, — сказал я ему.