Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Что-то вызревало в глубинах моего сознания. Я не понимал, что именно, но обладал достаточным опытом, чтобы предчувствовать неизбежность. Чтобы подозревать, что визит к Страфе может высвободить это на волю.

Я не мог отмахнуться от жуткого предсказания Метательницы Теней о надвигающемся сроке.

— Четтери, о да, — проворчал Морли.

Через десяток шагов добавил:

— Возможно, следовало бы наступить на свою гордость и передать это дело жестяным свистулькам.

Ну надо же!

— Проклятие! Я упустил такой шанс, когда мы беседовали с Коссом. Один из лучших парней Тупа, да еще и кузен самого Шустера. Чего еще желать?

— То есть мы заглянем к Плею на обратном пути из Четтери.

Мне нравится его оптимизм.

— Видел блондинку? — спросил я.

— В последний раз — на мельнице Бейфхолда. Но я бы не поставил и ржавого венагетского болта на то, что она за нами не следит.

Он прочел мои мысли.

102

Прогулка до Квартала Грез привела нас в новую климатическую зону. Здесь солнце пыталось пробиться сквозь пелену туч. Потом земля мягко, загадочно вздрогнула, и в ту же секунду солнечный луч пронзил облака и ударил в Четтери, облив белую каменную кладку бледным золотом.

— Кто-то потрудился с побелкой, — сказал Морли.

— Точно. А я и не заметил. Но тогда было плохое освещение.

Облака плыли по своим небесным делам. Солнечный луч угас. Четтери перестал светиться.

— Долго это продлиться не могло, — саркастически заметил Морли.

— Уж слишком было похоже на благословение.

Мы подошли к уже знакомой мне скамейке. Я решил повторить эксперимент, хотя восточный конец занял какой-то отщепенец. Маленький человечек пока не решил превратить скамейку в кровать. Я подвинулся, освобождая место для Морли, затем откинулся на спинку и стал разглядывать собор, размышляя, как же теперь поступить.

Бродяга вызвал острый интерес у Каштанки с девочками. Его это явно не обрадовало.

Большинство из нас испытывает трудности с неожиданностями. Я не ожидал разделить скамейку с Ниэей Сиксом, привратником собора, а потому узнал его только через полминуты. Разумеется, он сразу узнал меня и теперь пытался остаться незамеченным, что могло бы сработать, если бы он не попытался удрать.

— Ниэя. Дружище. Как поживаешь?

«Не слишком хорошо», — ответил он на языке тела.

Я не помнил обстоятельств исхода Ниэи из дома на Макунадо. Я его за дверь не выставлял. Может, это сделала Пенни.

— Как ты здесь оказался?

Он кинул на меня пристыженный взгляд, достойный самой искусной попытки Помощницы выглядеть жалостливо, потер левый бицепс — судя по всему, он винил в этом меня, чем бы «это» ни было, — и промолчал.

Путем некоторого ментального напряжения я пришел к ошибочному выводу.

— Тебя вышвырнули, потому что мы забрали тебя, когда сдали Алмаза и его дружков.

Вздох.

— Нет, сэр. Меня спустили с лестницы люди, явившиеся к магистру Безме. Они не поверили, что его нет.

— Все знают, что ведущий генеральный избранный секретарь по финансам никогда не покидает своих комнат. — Я просто пытался помочь.

— Знают. Свои. Но они не были своими. Я думал, что лгу. Оказалось, я говорил правду. Наверное.

— Опять, — нервно произнес Морли.

Земля слегка содрогнулась, чуть сильнее, чем прежде, но едва заметно, лишь ущипнув нервы. И никаких звуков — ни грохота ломающихся вещей, ни панических воплей. Явно несерьезное землетрясение.

В Танфере их не случалось несколько десятков лет.

— Интересно, что это? — сказал Морли.

Я думал, мой друг имеет в виду тряску, пока не увидел, что он смотрит на Четтери, из окон и дверей которого поплыли клубы табачно-коричневой пыли.

Со всех сторон раздались свистки гвардейцев, протяжные уи-и-и-ап, означавшие чрезвычайное происшествие. Нуждающийся в помощи гвардеец пыхтит в свисток, извлекая пронзительные трели.

— Они это сделали, — пробормотал Ниэя, не уточнив, кто «они» и что именно. — Я не хочу оказаться поблизости, когда красные фуражки примутся наводить порядок.

— Проклятие! — с чувством высказался я.

Молнии начали плясать в клубах пыли, которые росли, но не становились менее плотными.

Земля снова дернулась.

— А вот и порядконаводители, — выдохнул Морли.

Может, он сказал «порядконасадители». Иногда он не в состоянии придержать язык.

Жестяные свистульки, в том числе спецы Шустера, возникли со всех сторон и ринулись к пыльному развлечению. Хотя никто из них, ни руководители, ни честные работяги, не проявлял особого энтузиазма.

Они видели странные вещи в Кантарде. И остались живы, чтобы увидеть нынешнюю странность, потому что тогда подумали, прежде чем лезть в заваруху.

Коричневая пыль клубилась все ближе.

— Почему бы нам не отойти подальше, чтобы хорошенько все разглядеть? — предложил я.

Мое лидерство никто не оспаривал. Даже Ниэя присоединился к бегству — хотя мы не бежали. Мы энергично шагали, как добропорядочные карентийские подданные, неожиданно вспомнившие о неотложных делах в другом месте.