Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Собаки устали, но согласились с Морли. Они пойдут до конца. Или пока не упадут.

Мы зашагали то на юг, то на запад, квартал за кварталом, и в конце концов выбрались на дорогу Старого короля, по которой двигались, пока она не уткнулась в дорогу Первой стены. Когда-то эта дорога шла вдоль подножия первой южной городской стены, а кладбище располагалось снаружи. Стену давным-давно разрушили, и теперь кладбище находилось в городе. Выглянувшее солнце пылало темно-оранжевым огнем под краем оставшихся облаков.

— Когда-то мы увидим его в следующий раз? — показал Морли на солнце.

В воздухе было разлито предчувствие. Хорошая погода не продлится долго.

104

Престарелые могильщики, обреченные взаимодействовать с беспокойными живыми, пытались скрыть свое неудовольствие, вызванное необходимостью делать что-то, когда я бессердечно оторвал их от чая и шахмат. Не прозвучало ни слова протеста. Один помнил меня с похорон. Да, тот самый я, из клана Альгарда. Старик прожил достаточно, чтобы знать: простые смертные не шутят с птенцами Метательницы Теней.

Второго могильщика больше интересовали собаки.

— Вы знакомы с этими дамами? — спросил Морли.

Очевидно, могильщик думал, что знаком, — хотя раньше они не были такими чистыми и упитанными.

— Сейчас наши друзья особо ничем не заняты, Гаррет, — сказал Морли и кивнул на могильщика. — Вы с ним отправляйтесь к твоей жене. А мы с этим джентльменом насладимся игрой в шахматы, стаканом чая и беседой о разведении собак.

В его голосе сквозила знакомая мне резкость.

— Опять.

Не так давно я сидел у постели, в которой умирал Морли.

Он умел справляться с физическими неудобствами. Я по-прежнему замечал гримасы и паузы, выдававшие сильную боль.

— Брось сушить мозги. Делай, что должен.

Сейчас ему было больно. Без сомнения, боль стала причиной вернувшейся жесткости. Он хотел покончить с этим и отправиться домой. Пройдет немало времени, прежде чем он сможет снова наслаждаться моими приключениями. Если вообще когда-либо ими наслаждался.

— Я постараюсь поскорее.

Хотя я собирался провести несколько часов, просто сидя рядом со Страфой, беседуя с ней, возможно изливая печаль и гнев, которые сдерживал до сих пор.

Мой спутник надел непромокаемую шляпу и плащ. Ему не терпелось приступить к делу, покончить с ним и вернуться к уютной игре с чаем. Фруктовый аромат свидетельствовал о том, что они с приятелем сдабривали чай бренди.

Я дал отмашку. Старик с готовностью тронулся — ведь я был Альгарда. Я подумал, не сообщить ли ему, что он слишком стар и жилист на вкус Метательницы Теней. Но вряд ли бы это его развеселило.

Псицы рассредоточились перед нами, чем-то озабоченные. Они рыскали взад-вперед, постоянно переговариваясь. У могильщика собаки вызывали сомнения. Он непрерывно бормотал себе под нос что-то на незнакомом языке. Проклятия стали громче, когда откуда ни возьмись появилась еще дюжина собак, которые рычали, приветствовали моих девочек и общались с ними. Оставшиеся дома были довольны рассказом Каштанки и Помощницы, однако их собственный доклад оказался не столь радостным.

Какой-то звук, доступный только собачьему слуху, неожиданно заставил все головы подняться, а подергивающиеся уши — навостриться. Стая зарычала.

Мой спутник тоже встревожился. Он устремился вперед со всей возможной для его старческого тела скоростью. Я неторопливо последовал за ним.

У меня все болело.

Преодолев небольшой подъем, мы обнаружили четырех расстроенных мужчин в окружении двадцати бродячих собак. Одна псица лежала на земле, получив жестокий удар каким-то инструментом. Инструменты были у всех незваных гостей.

Собаки не обрадовались. Они переключились в режим дикой стаи. Если мне не удастся их успокоить, эти парни расстроятся еще сильнее.

105

— Они пытались взломать вашу гробницу, — выдохнул мой спутник, потрясенный подобным непотребством.

— Этого старика я знаю.

Друг магистра Безмы, а может, и брат. Я удивился, увидев его, хотя ему вполне хватило бы времени собрать головорезов и отправиться сюда после того, как они с Безмой закончили дела у Тривиаса Смита и в «Дивных диковинах». Но зачем?

Его помощники были иммигрантами, хватавшимися за любую работу, чтобы поддержать тело, душу и семью.

Наше появление вслед за собаками стало для рабочих достойным поводом к бегству. Я надеялся, что им удастся заложить инструменты.

Собаки выпустили их, а старика прижали к двери мавзолея. Он угрожающе, но безрезультатно взмахнул ломом. Его не разорвали на куски только потому, что я был поблизости.

— Не двигайся! — предупредил я. — Если вздумаешь бежать, мне тебя не спасти.

Мой могильщик заблеял от горя, увидев повреждения двери мавзолея: взломщикам удалось приоткрыть ее, но щель была слишком мала. Дверь безнадежно перекосило.

Помощница и несколько ее друзей протиснулись внутрь, как только я оттолкнул с дороги грабителя.

— Не дай этому дураку убежать, но не причиняй ему вреда, — велел я Каштанке, а затем опустился на колено возле раненой собаки, уродливого гибрида бульдога с биглем. — Нам повезло. Необратимых повреждений не видно.