Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

«Мисс Альгарда уступает свое могущество в знак доверия. Если предашь ее доверие, тебя пожнет вихрь более жестокий, чем ты можешь вообразить».

— Хороший способ укрепить мой дух, Весельчак.

«Возможно, будет полезно побеседовать и с твоим интерном».

— С каким еще интерном?

«С мальчиком. Кипрос Проуз. Я попрошу мисс Тейт привести его сюда. Если мы сделаем старшую мисс Тейт участницей забега наперегонки со временем, это может стать началом долгого пути к исправлению ее поведения. Младшая мисс Тейт захочет присмотреть за своим молодым человеком».

Я был настроен скептически.

63

Я должен был достичь взаимопонимания со Старыми Костями относительно наших приоритетов.

Как только мы признаем, что самыми насущными являются три или четыре вопроса, все равно останутся задачи, требующие больших временных затрат. Например, шлифовка десяти тысяч вывертов, определяющих разум Тинни Тейт. И все это время Покойник будет бдительно наблюдать за происходящим снаружи.

«Ты понимаешь».

Я понимал, что все будет иметь высший приоритет, чем перестройка разума моей особенной рыжули.

— Тебе видней. Я не могу принимать решения без эмоций.

Покойник редко прибегает к богохульствам. Он многоречиво поведал мне, что я отъявленный лентяй, вероотступнический поставщик удобрений для грибов, решивший избежать даже тени мало-мальски полезного вклада в беседу.

— Проклятье, Старые Кости! Жизнь не должна быть настолько трудной.

«Если хочешь, избегай ответственности. Но не скули, если позже встретишься лицом к лицу с откормленными последствиями».

Изменения были внезапными. На мгновение я подумал, что пришел конец. Апокалипсис. Закат. Вознесение, стремительное, как кинжал в ночи.

Морли завопил. Плеймет заорал. Тинни застонала и рухнула. Пенни Мрак и Птица последовали ее примеру. Я на мгновение потерял сознание.

Мгновение миновало — и я обнаружил, что цепляюсь за косяк двери, ведущей в коридор. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы не распрощаться с ужином.

Другим повезло меньше.

Свет стал отвратительным. Все окрасилось в тона сепии. Те, кто двигались, делали это судорожными рывками.

Плохие запахи стали резче, когда люди распрощались не только со своими ужинами.

Царила неразбериха.

Ужас стал таким могучим, что я понял: его нагнетают искусственно.

Вопли стихли. Те, кто вопил, впали в забытье. Но оставшиеся в сознании болтали оживленнее.

Все это не имело ни малейшего смысла.

Никто не паниковал.

И это тоже было странно.

Первоначальный шок наступил, когда Покойник бросил все, чтобы сосредоточиться на единственной проблеме. На чем-то, что стремилось стать угрозой могущественной, смертельной и непосредственной.

И я, вечно любящий голубоглазый мальчик-гений, спотыкаясь, подошел к двери и открыл ее, чтобы быстро выглянуть наружу.

События набирали обороты.

Множество чужаков в серых шерстяных одеждах, с головами, скрытыми чем-то типа шлема с маской, подступали к дому. Почти все несли факелы. Некоторые были вооружены. Двое тащили мини-таран, который навсегда искалечил бы мою дверь.

Нелегально вооруженные крысюки приблизились к ним сзади.

Я нашел свою дубинку и напал, отчасти потому что подозревал: атака в расчлененном строю пойдет с разных направлений.

Они продолжали надвигаться, потому что Покойник был недостаточно силен, чтобы остановить такое количество нападающих. Но он сумел замедлить их продвижение, и атака выглядела так, словно происходила под водой.

Покойнику станет легче, когда кое-кто из стоящих вертикально преступников перейдет в горизонтальное положение.

Отличная теория, веско подкрепленная имеющимися в моем распоряжении доказательствами, но… Легче подумать, чем исполнить.

Серые не очень хорошо реагировали на мои первоначальные попытки. Дубинка просто отскакивала от них. Я усвоил урок ценой того, что меня несколько раз хорошенько саданули — так, что зазвенело в ушах.

Тогда я стал бить по коленным чашечкам. Крысюки принялись подрезать сухожилия. Их усилия оказались более результативными, чем мои.

Большинство моих гостей-мужчин впутались в свару.

В какой-то момент Джимми Два Шага и брат Бутча осознали, что за ними больше не следят, а дверь распахнута. Они воспользовались подвернувшимся шансом.

Я пробился через ряды серых. Они не последовали за мной. Их целью было превратить мой дом в пылающий факел.

Так я оказался лицом к лицу с женщиной в облегающей черной кожаной одежде, наделенной самыми ошеломляющими формами, какие я когда-либо видел.

Рисунок Пенни не мог воздать ей должное.

У женщины был сноп диких вьющихся белых волос. Нападение свирепого бывшего морпеха ее не смутило. Она даже была склонна пофлиртовать.

Такая красавица.

И лицо темного зла. Она не заслуживала ни пощады, ни амнистии.

Мы раньше не встречались, но воевали с ней с тех пор, как эти идиоты-братья взяли деньги у Джимми Два Шага.

Она направила на меня предмет, смахивающий на бутафорскую волшебную палочку. Совершенно спокойно — обычная, повседневная работа вроде нарезания колбасы в мясной лавке.