Позывной «Матрос». Водяной

— Надо осмотреть весь город и поискать свежевскопанные места, — сказал Матрос местным жителям. — Давайте только быстрей. Помогите. Времени мало, — уже с мольбой в голосе произнес Матрос.

Поиски продолжались около двух часов. За это время осмотрели все, что только можно было, но Водяного нигде не было.

Матрос потерял всякую надежду и представлял, что жить с этим ему придется до конца своих дней. Он не знал, как скажет своей матери, что его брат и ее родной сын погиб.

Облегчение пришло к Матросу под вечер. Связисту, который занимался обменом пленных, позвонил кто-то с украинской стороны и сообщил, что у них в плену находятся два ополченца. Противники хотели обменять их на троих захваченных накануне украинских разведчиков.

— Меняйте! — не раздумывая сказал Матрос Шарниру, который разговаривал со связным.

— Все будет сделано, Матрос, не переживай. Завтра на рассвете обменяем.

— Так Водяной там есть?

— По описанию вроде бы он.

— Нужны гарантии, — злился Матрос.

— Ну, какие тут гарантии? Мне сообщил человек, который говорил с украинским связным. Завтра его должны поменять. Все будет хорошо.

— Дай Бог, — говорил Матрос, успокаивая себя.

— Тебе надо отдохнуть и подлечиться. Отправляйся в Донецк. Мы будем держать тебя в курсе всего.

Жизненный опыт Матроса показывал, что очень важные вопросы всегда нужно решать самому, но сейчас бойцу подумалось, что он может рассчитывать на Шарнира и отряд.

— Я с тебя лично спрошу, Шарнир. Не подведи.

— Отдыхай, Матрос. Тебе надо восстановиться.

Ополченец кивнул, пожал руку замкомандира, собрал свои вещи и поехал в Донецк, позвонив по дороге сыну:

— Привет, сынок. Я через пару часов буду у тебя. Готовь на стол.

— Хорошо. А с дядей-то что? Его нашли? Где он?

— С дядей… Дядя сейчас далеко, сынок, — многозначительно и отрешенно произнес Матрос.

На другом конце линии наступила пауза.

— Погиб? — еле дыша, спросил сын.

— Буду дома — все расскажу.

Глава 16

Матрос бежал по лесу. До штаба оставалось еще несколько километров, а силы уже были на исходе. Автоматные очереди становились все громче, шаги тяжелее, а безысходность уже дышала в спину.

Боец спрятался за деревом, чтобы перевести дыхание и оценить обстановку. Нужно было сменить направление и скрыться около реки. Резко выдохнув, Матрос сместился влево и что есть силы продолжил бег. Еще совсем немного — и он достигнет цели.

«Еще немного!»

Острая боль пронзила голень, и Матрос упал, прочесав головой землю на несколько метров вперед. Кричать не было сил, и боец только сильно прищурил глаза и стиснул зубы. Он перевернулся на спину и снял с предохранителя автомат. Тяжелое дыхание дополнялось пронизывающим страхом, усугублявшим и без того сложное положение ополченца.

Он был готов дать последний бой и, заметив движение, открыл огонь. Матрос стрелял, даже когда нестерпимая ноющая боль полностью завладела плечом. Боец не хотел сдаваться. Не хотел заканчивать войну так.

Вдалеке послышалось, как с гранаты сорвали чеку. Это был конец. Ополченец сплюнул загустевшую слюну и хотел было закурить, как в этот момент прогремел взрыв…

Матрос проснулся в холодном поту. Спальный мешок был насквозь мокрым. Боец вслушался в тишину и вспомнил, что он у сына.

«Ну и сон!»

Каждый раз, когда его разум окутывал сон, ему виделись боевые товарищи, которых уже нет в живых. Сны были полны переживаний и страданий. Товарищи Матроса погибали один за другим, а вместе с ними погибал и сам Матрос.

Стрельба, танковые прорывы, море крови и горы трупов… Матросу казалось, что такие сны больше выматывали его, чем давали возможность отдохнуть и восстановить силы.

Ополченец понял, что кошмары будут повторяться, пока он не найдет своего брата. Это были самые тяжелые дни как для Матроса, так и для его сына.

— Есть сведения по поводу дяди? — спросил сын во время ужина.

— Я еще не звонил.

— Чего?

— Мне сказали, что вечером сообщат.

Дальше ужин продолжался в тишине. Матрос видел, как переживает сын. Он переживал не меньше, но сдерживал свои эмоции, чтобы не заплакать.

«Как же ты там, брат?»

«Как же тебе сейчас страшно!»

Ночью Матрос не сдержался и позвонил Шарниру.

— Ну что там? Что по поводу Водяного?

— Я разговаривал со связным. Он сказал, что будет заниматься этим вопросом. Есть информация по поводу пленного, похожего по описанию на Водяного. Укры хотят обменять его на тех троих разведчиков, которых мы взяли в плен в Миусинске.

— А сроки какие?

— Сказал позвонить через два дня. Дать его номер?

— Давай. Я запишу.

— Я тебе сообщением перешлю.

— Хорошо. Давай так.

— Тогда до связи, Матрос. Поправляйся. Все будет хорошо.

В глубине души Матрос верил, что именно так и будет, но предчувствие было очень плохим.

Следующие два дня стали настоящим испытанием. Боец ходил на перевязки, сын готовил еду и помогал отцу. Оба томились в ожидании. Связной говорил, что позвонит сам, но никаких звонков не было. В таком замедленном режиме прошло два дня.

На третий день с украинской стороны пришло известие, что Водяной сильно ранен и не может ходить. Осколки, которые отлетели от машины, сильно повредили ноги бойца.