Позывной «Матрос». Водяной

Часть города уже принадлежала ополчению, но на окраине еще базировалась украинская армия. Бойцы собрали все возможное оружие и двинулись на прорыв.

Первый взрыв прогремел в пять утра. За ним последовали еще десять. Бой в городе давал преимущество в маневренности для ополченцев. Матрос пошел в атаку с подствольным гранатометом. С неистовым криком, чтобы приглушить боль в ушах от выстрелов, боец пускал гранаты, одну за другой. Остальные бойцы пробирались в глубь города и обстреливали врага из противотанковых установок и гранатометов.

Стреляя из тяжелых орудий, бойцы почти не использовали автоматы. Ополченцы шли вперед и вперед, почти не встречая отпора.

Украинской армии казалось, что против них воюет целый батальон. А бойцы хитрили, стреляли из укрытий, перебегая от дома к дому, сводя на нет численное преимущество врага. Выстрелив из подствольного гранатомета, Матрос тут же следом кидал несколько обычных гранат. После чего брал в руки «Муху» и стрелял из нее. Бойцы работали по флангам и, не выходя в центр на линию огня, шли напролом, вытесняя большую группировку противника из города.

Враг не был готов к такому натиску, а ополченцы были настроены идти до конца. Матрос знал, что если у него закончатся патроны, то он достанет нож, а если выпадет нож, то он начнет выдавливать пальцами глаза, а если не сможет делать этого, то вцепится противнику зубами в горло.

Захватывались улица за улицей. Ополченцы продвигались вперед. Бой лишь набирал обороты. Огневая мощь и боевой дух бойцов не оставляли ни единого шанса противнику.

Этот уличный бой стал характерным для ополчения. Хаос и импровизация на такой войне были находкой и спасением при численном меньшинстве донецких бойцов. Не было ни тактики, ни стратегии. Была лишь холодная ярость, безумие и вера в победу.

Город был освобожден. Кто-то из укропов лез в бронетехнику, кто-то убегал и получал пулю в спину. Раненых добивали. В этом бою не брали пленных. В этом бою все было по-настоящему. Вся колонна была вытеснена из города, после чего уничтожена точной работой артиллерии, отправившей всех и каждого в ад.

Когда стало ясно, что в городе не осталось украинских военных, ополченцы начали зачистку города. Проверяли каждый сарай, каждый дом и подвал. Бойцы шли по улицам в полный рост и осматривали все вокруг.

Одна женщина выбежала на улицу и, схватив Матроса за руку, начала целовать ему ладонь.

— Спасибо, сынки. Спасибо вам.

Матросу стало жутко неудобно.

— Женщина, да перестаньте вы. Мы просто делаем то, что должны. Отправляйтесь в дом и пока не выходите.

— Хорошо, сынок. Спасибо вам.

У Матроса сильно болела рука, поэтому приходилось ставить автомат на верхнюю часть предплечья — чтобы обезопасить рану и обездвижить кисть. Ополченец был в кураже и не чувствовал усталости. Единственное, о чем он думал сейчас, — это о Водяном.

Бойцы вышли на перекресток. Матрос увидел подозрительного человека и крикнул:

— А ну, подошел сюда!

В ответ не было никакой реакции.

— Але, боец, стоять, я сказал.

Матрос не выдержал и выпустил автоматную очередь у его ног. Мужчина подпрыгнул на месте и остановился.

— Ты что, глухой? — крикнул злобно Матрос. — Подполз живо сюда.

Пререканий не было, и испугавшийся мужчина лег на землю и начал ползти в сторону бойца.

— Документы где?

— С собой нет, — ответил мужчина не совсем разборчивым голосом.

— Пацаны, тут укроп.

— Я местный. Свой.

— Документы где?

— Дома.

— Да местный он. Алкаш местный, — крикнула какая-то женщина.

— Пошел отсюда, и чтоб не видно тебя было, — сказал Матрос алкашу и напоследок стрельнул пару раз в воздух.

«Водяной?!»

«Брат?!»

Эти два слова крутились в голове.

— Надо искать Водяного. Прочешите все подвалы. И спрашивайте у местных. Может, лежит где-то раненый, — с надрывом произнес Матрос, подавив ком в горле.

Сам боец пошел на место вчерашней перестрелки и начал искать следы брата. Здесь было немного запекшейся крови и бандана, которую носил Рэмбо. Она была вся в крови, а на затылочной части светилось пулевое отверстие.

«Погиб!..» — подумал Матрос, и ему стало еще страшнее за Водяного. Ополченец начал осматривать территорию и искать рыхлую землю.

«Если и погиб, то где-то могли закопать…»

— Матрос! — крикнул один из бойцов.

— Да?

— Тут местные говорят, что укропы закопали вчера шесть человек.

У Матроса сжалось все внутри от ужаса.

— Скажи, чтобы откопали, — сказал Матрос и пошел к месту захоронения.

Местные ребята начали раскапывать небольшую братскую могилу, а Матрос стоял, замерев от ужаса. Он боялся увидеть там своего брата. Когда тела уже были видны, ополченец склонился над могилой и пригляделся к лицам. Он никогда не думал, что при жизни придется тревожить мертвых. Тошнота подступила к горлу, но боец подавил ее и, не обнаружив Водяного среди погибших, с облегчением выдохнул и сказал:

— Водяного тут нет. Нужно похоронить их нормально. По правилам. Еще где-то кого-то хоронили? — обратился он к местным.

— Больше нигде и никого.