Позывной «Матрос». Водяной

— Ёжик погиб от пули снайпера. На посту один из бойцов был ранен, Ёжик пошел ему на помощь, чтобы вытащить из-под огня. Снайпер попал ему прямо в сердце. Ёжик умер на месте, — закончил Матрос, рассказывая это сыну и держа рюмку в руках. — Давай за Ёжика. Он хороший был человек. Я мало знал таких светлых и чистых людей, как Ёжик. А теперь его нет!.. — почти шепотом закончил Матрос и опрокинул рюмку.

«Мы отомстим за тебя, дружище», — подумал он и посмотрел на небо за окном.

Следующие два дня, казалось, тянулись бесконечно. Матрос хотел воевать, мстить за смерть друзей, освобождать землю. Хотел, чтобы Ёжик был живым. Хотел вернуть друга, оживить его и вновь пожать ему руку. Матрос хотел найти брата, убедиться, что он жив. Матрос хотел так много, что все это вгоняло его в депрессию.

Не было ни новостей, ни событий. Только известия о новых раненых бойцах, многие из которых уже никогда не смогут жить полноценной жизнью, как до войны.

Матрос ходил в госпиталь на перевязки и видел десятки бойцов без рук и без ног. У кого-то были оторваны запястья, у кого-то перебит позвоночник. Молодые мужчины, возраста до тридцати лет, положили на алтарь этой странной войны очень многое: они отдали ей свою молодость, свою полнокровную жизнь, свое здоровье.

Ополченец устал. Мысли и беспокойство выедали жизнь из его немолодого тела. Он постоянно переживал и все принимал близко к сердцу. Для Матроса заканчивался уже не первый месяц войны, но казалось, что все это длится целую вечность. Жена с дочерью ежедневно звонили ему и ждали каких-то новостей. Боец ощущал на себе всю тяжесть ответственности за случившееся, но сделать ничего не мог.

На девятый день после того, как Водяной пропал без вести, Матросу позвонил сам Моторола.

— Да, командир!

— Привет, Матрос. Есть информация по Водяному.

У Матроса подкосились ноги, защемило в груди, а сердце стало биться чаще.

Скрывая дрожь в голосе, Матрос спокойно произнес:

— Я слушаю.

Глава 17

Водяной растерянно смотрел по сторонам. Впервые за время участия в войне у ополченца в груди зародилось плохое предчувствие.

— Да мы свои, — с улыбкой говорил Шарнир, рассказывая стоящим рядом про свою службу еще в армии бывшей Украины.

Матрос обошел БТР слева и начал с кем-то разговаривать. Вдруг раздался громкий хлопок, сопровождающийся чьим-то криком из-за спины, после чего прогремел сильный взрыв. Водяной почувствовал, как что-то обожгло кисть правой руки. Сильная струя воздуха прошлась по всему телу, обдавая жаром. Острая боль пронзила ноги в районе голеней, пронизав все тело и голову.

Ударная волна отбросила Водяного на несколько метров. Всего одна или две секунды — и боец лежал на земле с разбитым лицом. Вокруг звучали стрельба, мат и крики. Одним глазом он успел заметить, как Матрос ловким рывком отскочил в сторону. Перед глазами Водяного все было размыто. Плохое от природы зрение и сильный болевой шок отключили сознание ополченца.

Находясь в бреду, Водяной чувствовал, что его волочат по земле. Он чувствовал каждый камешек и каждую выбоину на дороге. Боль вновь и вновь пронизывала все тело, начиная с раненых голеней, но сознание не покидало бойца.

Водяной почувствовал, как его закинули в машину, и она в ту же минуту умчалась прочь. Он помнил лишь жуткую боль в ногах. Ему казалось, что его оттащили свои. Ему казалось, что это был его брат. Ему казалось… На секунду он открыл глаза и увидел на правом плече бойца украинский флаг, после чего полностью потерял сознание, погрузившись в прекрасный сон, в котором он гулял по парку со своей дочкой.

— Свои, говоришь? — спросил кто-то на русском языке.

Водяной увидел темный приближающийся силуэт, который спустя секунду нанес сильный удар в правый глаз. Голова бойца по инерции откинулась и ударилась о земляную стену.

«Я в яме».

— Зачем же тебе, мразь, украинский паспорт, если ты воюешь за свою республику? — сказал все тот же противный голос.

Силуэт взял в руки паспорт Водяного и разорвал его на несколько частей.

— Пристрели его, — сказал кто-то другой.

— Рано еще. Эта тварь должна помучиться.

Каратель подошел к бойцу и начал бить его по лицу. Удары были хлесткие и жестокие. После второго удара Водяной почувствовал, как распухла губа, а после четвертого из носа засочилась кровь.

Боец еще не до конца пришел в себя, чтобы полноценно ощущать боль.

«Плен, — подумал Водяной. — Что может быть хуже?»

— Подмени меня, а то я устал.

Второй каратель подошел к пленному, повалил его на землю и начал бить ногами по туловищу. Водяной не пытался защищаться, лишь прикрывал корпус руками, чтобы не отбили внутренние органы. Боль в теле притупилась, ощущалась где-то вдалеке, только сильно жгло ноги. И, словно прочитав мысли ополченца, каратель сильно наступил Водяному ботинком на голень. От боли перехватило дыхание, но ополченец сдержал крик, прокусив до крови нижнюю губу.