Позывной «Матрос». Водяной

Матрос не выдержал и начал звонить связному, но тот не поднимал трубку. На утро следующего дня после очередного звонка телефон связного перестал отвечать вовсе.

Ополченец не находил себе места. С каждым днем шансы на то, что его брат еще живой, таяли, как мартовский снег.

«Перебиты ноги».

«А если он истекает там кровью и не доживет до обмена?..»

Матрос часто не сдерживал эмоции, когда вечерами за ужином, пригубив пару рюмок водки, начинал говорить сыну:

— Представь только. Он там один. Совсем один. В логове врагов. Представь только, как ему страшно. Дай, Бог, чтобы еще жив был. Если он погибнет, я не остановлюсь, пока лично не убью сто укропов. Сотня скальпов. Я буду мстить до последнего, — пообещал Матрос, и на глазах его выступили слезы. — Блин, братик, как же ты так?

— Па, все будет хорошо. Его обменяют завтра уже.

Но завтра телефон все так же не отвечал.

Ждать больше было нельзя. Пропала всякая связь с теми, кто занимался обменом Водяного.

«Знал бы, что все так будет, никогда бы не уехал, а лично бы занимался его поисками», — ругал себя Матрос.

— Я поеду в Миусинск. Надо найти того мужика, который занимается пленными.

— Конечно. Звони сразу, как только будет какая-то информация по поводу дяди, — поддержал сын.

Матрос взял служебную машину, положил туда свой автомат и поехал в Миусинск. Дорога была спокойной, чего нельзя было сказать о мыслях Матроса.

Он чувствовал, что уже на пределе. Жена и дочь были далеко, а попасть в родной город пока что было невозможно. Военная обстановка была критической. Враг стоял под самым Донецком и мог пойти на прорыв в любой момент. Брат был в плену, а быть может, уже мертв. Голова кипела от потока информации и от новых вопросов. Но даже если Матрос находил ответы на некоторые из них, рождались новые сомнения.

«Что же будет дальше?»

Эта мысль все чаще беспокоила бойца, который поставил все на кон, уйдя воевать. Он гнал ее прочь, откладывая решение проблемы на более спокойные времена, но сейчас нужно было вернуть жену в Донецк и спасти брата.

— Где связной, занимающийся пленными? — спросил Матрос в штабе города.

— На кладбище.

— В смысле?

— С дисциплиной у него были нелады, — игриво ответили Матросу.

Боец узнал, что связного убили свои же несколько дней назад. Он часто выпивал и однажды в пьяном угаре достал гранату и кинул ее в бойцов, стоявших на посту. После этого случая связного расстреляли.

— Господи, — сказал вслух Матрос. Ему не было жаль связного, но на бойца нахлынула новая волна переживаний.

«Три дня потеряны впустую».

О Водяном не было известно ничего уже около пяти дней. След был почти потерян. Матрос связался с женщиной, которая занималась пленными в Донецке. Он дал ей всю информацию о Водяном и по-человечески попросил помочь, на что в ответ получил наигранную улыбку.

Боец понимал, что брата теперь придется искать самому. Он узнал, с кем с украинской стороны общался убитый связной, и вышел на него. Тот дал описание Водяного, и теперь выяснилось, что такой боец действительно был у них несколько дней назад. Раненный в обе ноги. Бойца забрала другая бригада, но где они сейчас, информации нет.

— Слушай, нужно найти его. За него уже отдали троих разведчиков.

— Будем искать его. Будем работать.

Матрос положил трубку. На сегодня он сделал все, что мог. Теперь снова нужно было ждать.

Под вечер боец вернулся к сыну и рассказал все подробности поисков.

— Ну как так можно было потерять пленного?

— Да всем на всех пофиг, сынок. Если бы сейчас не начал ничего узнавать, то никто ничего бы и не делал.

— Уже шесть дней прошло. И след пропал, — нервничал сын.

— Да я чувствую, что он живой. Не может быть, чтобы он погиб. Это ведь мой брат. — Матрос на мгновение ушел в себя, затем отогнал эту мысль и добавил: — Давай поедим, а то я так устал за день.

Матрос вновь осушил несколько рюмок горькой водки и уснул глубоким сном, веря в то, что Водяной жив и совсем скоро будет на свободе.

Утро выдалось мрачным, потому что бойцу позвонили из штаба и сообщили, что никаких сведений нет, словно нет и самого Водяного. Нет!.. И никогда не было!..

— Как он мог так пропасть? Вы чем там вообще занимаетесь?

— Мы делаем все возможное.

Матрос на эмоциях положил трубку.

— Уроды!

— Ничего? — спросил сын, войдя на кухню.

— Нет.

Перестав психовать, Матрос сходил на очередную перевязку. Рана очень медленно затягивалась, а шов постоянно расходился.

— Болит, зараза.

— Ничего. До победы заживет, — подбодрил его врач.

Матрос вернулся домой и сел за компьютер, чтобы слегка отвлечься, почитать аналитику и попытаться понять, что происходит в мире. Казалось бы, что список плохих новостей на сегодня был закончен, но вечером Матросу позвонили бойцы из отряда и сообщили, что при взятии Иловайска погиб Ёжик.

От этих слов у Матроса пошли мурашки по коже. Во время атаки ополченцев укропы попали в очередной котел, в котором артиллерией было уничтожено более тысячи человек, но даже все они вместе взятые не стоили одного Ёжика.

«Какая дурная смерть», — с горечью сказал про себя Матрос.