Позывной Верити (ЛП)

На какое-то время ничто в этом мире больше не имело значения, да и не могло иметь. Была лишь я на сидении пилота в этом Лизандере, и Джейми, сидевший на краю кабины пилота, положив руку на сдвижной фонарь, а вокруг ни звука, кроме холостого рева двигателя, ни света, кроме трех маленьких огоньков взлетно-посадочной полосы и луны, отбрасывающих блики на циферблаты. Наконец Джейми задал короткий вопрос.

— Ты имеешь в виду?..

— Да. Она попросила меня... я не могла... не могла ее подвести.

После еще одной затянувшейся паузы Джейми резко сказал:

— Даже не думай начинать рыдать, Киттихок! Трибунал или нет, но тебе придется сейчас повести этот самолет, потому что я больше себе не доверяю, не после такого признания.

Он умудрился отвернуться, вылезти из кабины и скользнуть со стойки крыла к трапу позади. Я наблюдала за тем, как он взобрался в заднюю кабину, и спустя мгновение услышала, как он представляется моему ямайскому другу.

УПРАВЛЯЙ САМОЛЕТОМ, МЭДДИ

Я закрыла сдвижной фонарь и приступила к знакомой подготовке к полету.

Как только я запустила двигатель, на моем плече оказалась рука.

Вот так просто, не сказав ни слова. Он просто просунул руку через перегородку, так же, как делала она, и сжал мое плечо своими сильными пальцами.

И не отпускал всю дорогу домой, даже когда читал карту и давал мне указания.

В конце концов, теперь я летела не одна.

У меня заканчивается бумага. Блокнот Этьена почти исписан. И у меня есть идея, что со всем этим делать.

Помня об этом, я не стану писать здесь имя Чертового Офицера Разведки. Джули не говорила, что он представился с помощью номера во время ее допроса? Но сегодня он наконец назвался. И все же странно писать об этом, не используя имени. Джон Баллиол, возможно, это хорошее ироническое имя, ведь жалкий шотландский король Уильям Уоллес потерял свою жизненную опору. Сэр Джон Баллиол. У меня получается все лучше и лучше. Наверное, после всего произошедшего можно присоединиться к Управлению Специальными Операциями.

Ох, девочка Мэдди, НИ ЗА ЧТО. Мой допрос с Сэром Джоном Баллиолом должен был проходить в зале для допросов — думаю, инструктажи, как и допросы, проходили там же, но все называют ее именно так. Он должен был проходить там, но нет, поскольку там было занято. Сержант Сильви отвел меня. Я знаю, Сильви ко мне мягок, всегда был, и думаю, он горюет по Джули, но он был как скала, формально сопровождая меня на допрос — странновато, не правда ли? Ему не по душе было это делать. Как и запирать меня. Он спорил из-за этого с командиром эскадрильи. Но все это неважно — в конце концов, происходящее регулируется протоколом, и суть дела в том, что я не должна была лететь во Францию.

Поэтому я под стражей направилась в зал для допросов, а войдя туда, вдруг позорно осознала, что значит быть оборванкой, — как эвакуированные из Глазго ребятишки! — все еще одетая в брюки жены французского фотографа, потрепанный жакет Этьена Тибо и ботинки Джейми, в ту же одежду, которую носила на прошлой неделе, да и вообще последние два месяца и, так уж сложилось, ту же одежду, которая была на мне в тот день, когда я взорвала к чертям центр Ормэ. Никаких женских хитростей, которые помогли бы мне, — я вошла в комнату, отделанную выбеленным камнем, с колотящимся, словно двигатель, о ребра сердцем. Комната ничуть не изменилась с моего первого сюда визита почти два года назад — два жестких стула, придвинутых вплотную к электрическому камину, милый чайничек с чаем на столе. Здесь не пахло, как в комнате для допросов в Ормэ, но не думать об этом было невозможно.

— Боюсь, это займет немного времени, — извиняясь, протянул мне руку Баллиол. — Надеюсь, вам удалось немного поспать.

На нем не было очков. Должно быть, именно это меня и насторожило — он выглядел как любой другой человек. И то, как он протянул мне руку. В мгновение ока я снова оказалась в Ормэ, на мощеной улице с новым ключом и старыми схемами в кармане и сердцем, полным ненависти, — и пожала ему руку, ответив сквозь зубы:

— Ja, мой Гауптштурмфюрер.

Он выглядел потрясенным, и, бьюсь об заклад, я покраснела подобно помидору. ОХ, МЭДДИ, ПРЕКРАСНОЕ НАЧАЛО.

— Простите... извините! — выдохнула я. — Je suis d'esol'ee... — Удивительно, я все еще пытаюсь говорить с людьми по-французски.

— Еще не до конца оправились от окопов, да? — мягко заметил он. Легким прикосновением к моей спине он направил меня к стульям. — Чаю, Сильви, — указал он, и Сержант Сильви тихо выполнил его поручение и ретировался.

Очки Баллиола лежали на столе. Он надел их и примостился на краю стола, держа чашку с блюдцем до того твердой хваткой, что мне пришлось опустить свою чашку на пол — я не могла держать дребезжащий китайский фарфор на коленях, в то время как он пригвоздил меня взглядом к стулу. Боже, он нравился Джули. Не могу понять чем. Меня он пугает до смерти.

— Чего вы боитесь, Мэдди? — тихо спросил он. Никакой чепухи в духе «летный офицер Бифорт-Стюарт».