Позывной Верити (ЛП)

У нее был акцент, который говорил о деньгах и привилегиях. Почти как у меня, только без шотландской картавости. Возможно, не такой привилегированный, как у меня, но явно более денежный. Так или иначе, Мэдди тут же почувствовала себя служанкой.

— Я ищу Димну Уитеншоу, — сказала Мэдди. — Просто хотела узнать, как она после... после произошедшего.

— Она в порядке. — Элегантное создание мило улыбнулось.

— Нашла, — выпалила Мэдди.

— Она жива, — сказала Димна, протягивая апатичную, белокожую руку, которая, несомненно, никогда в жизни не меняла масляного фильтра (а мои белокожие руки меняли, чтоб вы знали, хоть и под строгим руководством), — и здорова. Она — это я.

Мэдди пожала ей руку.

— Присаживайтесь, — протянула Димна (представьте, что она — это я, выросла в замке и училась в швейцарской школе-интернате, только немного выше и не хнычет все время). Она указала в сторону пустого шезлонга. — Здесь полно места.

Она была одета так, словно вот-вот отправится на сафари, но все равно выглядела эффектно. В качестве развлечения она тоже давала частные уроки. Она была единственной женщиной-пилотом на весь аэродром и уж точно единственной женщиной-инструктором.

— Когда моя любимая Большая Гарпия поправится, я прокачу тебя, — предложила она Мэдди, а Мэдди, не привыкшая долго думать, спросила, может ли она увидеть самолет.

Его разобрали на части и переправили домой из Хайдаун Райз, и сейчас команда мальчишек и мужчин в засаленных спецовках в одной из мастерских работала над тем, чтобы собрать его воедино. У прекрасного двигателя Большой Гарпии (так говорит Мэдди; она немного рехнулась) только ПОЛОВИНА мощности мотоцикла Мэдди. Они разобрали его и щетками счищали куски дерна. Он лежал на клеенке, разобранный на тысячу блестящих кусочков. Мэдди сразу поняла, что пришла туда, куда нужно.

— Ох, могу я взглянуть? — спросила она. И Димна, в жизни не запятнавшая свои руки, тем не менее, смогла поименно назвать каждый цилиндр и клапан, лежавшие на полу, и разрешила Мэдди разукрасить новую ткань (над фюзеляжем, из которого она вылетела) смесью пластиковой жижи, которая пахла маринованным луком. Через час она ушла, а Мэдди осталась там и спрашивала, как называется каждая часть самолета и для чего она нужна, а механики дали ей проволочную щетку и позволили помочь им.

Мэдди сказала, что после этого, летая на Большой Гарпии Димны, всегда чувствовала себя в безопасности, потому что сама помогла собрать двигатель.

— Когда ты вернешься? — спросила у нее Димна поверх маслянистой чашки с чаем четыре часа спустя.

— Я слишком далеко живу, чтобы наведываться часто, — грустно призналась Мэдди. — В Стокпорте. В будние дни я помогаю дедушке в его офисе, а он покупает мне топливо, но я не смогу приезжать каждые выходные.

— Ты самая везучая девушка на свете, — сказала Димна. — Как только Большая Гарпия снова сможет летать, я перевезу оба самолета на аэродром в Оаквэй. Это прямо возле мельницы, на которой работает твоя подружка Берил. В следующую субботу в Оаквэй большой праздник, специально к открытию аэродрома. Я заберу тебя с собой, и ты сможешь посмотреть на выступление пилотов. Берил тоже может поехать с нами.

Я рассказала вам о расположении двух аэродромов.

Меня немного пошатывает, потому что никто не давал мне есть и пить со вчерашнего дня, а я писала девять часов. Так что я собираюсь рискнуть — швырнуть карандаш через стол и хорошенько покричать.

Ормэ, 9 ноября 1943

Ручка не пишет. Одни чернильные кляксы. Испытание это или наказание, но я хочу обратно свой карандаш.

[Примечание для Гаупштурмфюрера СС Амадея фон Линдена, перевод на немецкий:]

Английский летный офицер говорит правду. Чернила, которые ей дали, слишком густые и плохо затекали в перо ручки. Их развели, и я опробую их тут, чтобы убедиться, что они пригодны для письма.

Хайль Гитлер!

Шарфюрер СС Этьен Тибо

—

Ты — безграмотный предатель, Шарфюрер СС Этьен Тибо, Я — ШОТЛАНДКА.

Комедианты Лорел и Харди, то есть Мелкий-Сержантик Тибо и Дежурная-Стражница Энгель, очень радостно восприняли мою неудачу с плохонькими чернилами, которые нашел для меня Тибо. Краснощекому пришлось разводить их керосином. Его раздражала суматоха, поднятая мною из-за чернил, и, казалось, он не верил, что забилась ручка, поэтому я даже немного расстроилась, когда он ушел и вернулся с литром керосина. Я сразу поняла, чем наполнена жестянка в его руках, и мисс Энгель пришлось окатить меня из кувшина, чтобы я прекратила истерику. Сейчас же она с сияющим видом сидит за столом напротив меня и, снова закурив, стряхивает пепел в мою сторону, от чего я каждый раз подпрыгиваю, а она только смеется.