11 ноября состоялось еще одно заседание Бюро Совмина, и вновь под председательством Маленкова. Было принято постановление «О мероприятиях по улучшению торговли». В постановлении говорилось: «Организовать в ноябре – декабре 1948 года межобластные оптовые ярмарки, на которых произвести распродажу излишних товаров, разрешить свободный вывоз из одной области в другую купленных на ярмарке промышленных товаров». Во исполнение этого постановления Министерство торговли и Совмин РСФСР примут решение провести в Ленинграде с 10 по 20 января 1949 года Всероссийскую оптовую ярмарку. Ленинградский горисполком обязали оказать необходимую помощь в ее организации.
13 января председатель Совмина РСФСР М.И. Родионов направил Маленкову письменную информацию об открывшейся в Ленинграде ярмарке и участии в ней торговых организаций союзных республик. Маленков направит эту записку заместителям председателя Совмина СССР Л.П. Берии, Н.А. Вознесенскому, А.И. Микояну и А.Д. Крутикову со своей резолюцией: «Прошу Вас ознакомиться с запиской тов. Родионова. Считаю, что такого рода мероприятия должны проводиться с разрешения Совета Министров»130. Очевидно, что содержание и тон «резолюции» выражают не слишком резкое, но осуждение ленинградского руководства. Это выглядит тем более странно, что эта инициатива была прямым результатом реализации указаний, данных самим Маленковым.
Одновременно начнется разбирательство по поводу искажения итогов выборов. В начале февраля 1949 года в Москву к Маленкову был вызван Тихонов. Будет установлено, что, действительно, против П.С. Попкова было подано четыре голоса, Г.Ф. Бадаева – два, Я.Ф. Капустина – пятнадцать, П.Г. Лазутина – два голоса. Причастность ленинградского руководства к этому инциденту установлена не была, но, как говорится, осадок остался131.
15 февраля состоится специальное заседание Политбюро, на которое пригласят первого секретаря Ленинградского обкома П.С. Попкова. Ясно, что перед тем, как вынести вопрос о проведенной в Ленинграде ярмарке на Политбюро, его следовало предварительно согласовать со Сталиным. Наиболее вероятным «кандидатом» на эту роль является именно Маленков. Ведь это он получил из Ленинграда информацию, он решил дать этой информации ход, выразив свое в общем негативное отношение. Никто другой, кроме него, и не мог зайти к Сталину с этим вопросом. На заседании инициатива ленинградского руководства провести в родном городе ярмарку была расценена как «антигосударственное действие», совершенное «самовольно и беззаконно», что привело «к разбазариванию государственных товарных фондов». Кроме того, ленинградцев обвинили в «демагогическом заигрывании с Ленинградской организацией, охаивании ЦК ВКП(б)», «антипартийной групповщине», в стремлении подменить личными связями («шефством») связь Ленинградской партийной организации с ЦК ВКП(б) «в попытках создать средостение» между ЦК и Ленинградской организацией132. Кузнецов, Родионов «и другие» будут названы «самозваными “шефами” Ленинграда». Авторы постановления проведут аналогию с линией Г.Е. Зиновьева (напомним, расстрелянного в 1936 году), когда тот «пытался превратить Ленинградскую партийную организацию в опору своей антиленинской фракции».
Под «другими», несомненно, имелся в виду прежде всего Н.А. Вознесенский. Ему тоже найдется место на страницах постановления. В этом документе будет сказано: «Отметить, что член Политбюро ЦК ВКП(б) т. Вознесенский, хотя и отклонил предложение т. Попкова о “шефстве” над Ленинградом, указав ему на неправильность такого предложения, тем не менее все же поступил неправильно, что своевременно не доложил ЦК ВКП(б) об антипартийном предложении “шефствовать” над Ленинградом, сделанном ему т. Попковым». 15 февраля 1949 года постановлением Политбюро «Об антипартийных действиях члена ВКП(б) Кузнецова А.А. и кандидатов в члены ЦК ВКП(б) Родионова М.И. и Попкова П.С.» были сняты со своих постов: М.И. Родионов – председателя Совета министров РСФСР, П.С. Попков – первого секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), А.А. Кузнецов – секретаря ЦК. Кузнецова и Родионова вывели из состава Оргбюро. В фонде документов Политбюро сохранился машинописный проект этого постановления с рукописной правкой Сталина и Маленкова и пометой Поскребышева «Утверждено».