«Практический работник» Георгий Маленков

Маленков: «Я отвечаю за это, да и не только за это. Но тогда люди постарше и поопытнее меня ничего не говорили. Вообще не было тех, которые бы протестовали против указаний, которые давались». Подробностей Маленков не расскажет¹⁶⁴.

Их сообщат членам КПК упомянутые свидетели Клейменов и Шестаков, бывший военный прокурор Китаев и бывший председатель Военной коллегии Верховного суда Чепцов.

Клейменов расскажет о совещании, которое 28 февраля 1950 года Маленков провел в своем кабинете с участием министра внутренних дел Круглова, его заместителя Обручникова и начальника Тюремного управления Пуговкина. На следующий день, 1 марта, вызвав к себе Клейменова и министра госбезопасности Абакумова, Маленков распорядится о деталях, в том числе и о первых трех заключенных, которые будут переведены из Лефортовской тюрьмы. Эти трое – бывший секретарь ЦК А.А. Кузнецов, ответственный секретарь Еврейского антифашистского комитета писатель И.И. Фефер, бывший подполковник госбезопасности, сотрудник охраны Сталина Федосеев. Пока шел разговор, «Круглов дал указание выделить особое изолированное помещение. Таким образом, – заключит Клейменов, – создалась тюрьма в тюрьме».

«Эта тюрьма будет находиться при КПК, вы будете подчиняться лично мне, – так передал Клейменов указания Маленкова, полученные им на том совещании. – Эта тюрьма не подчинялась ни министру государственной безопасности, ни министру внутренних дел, а подчинялась т. Маленкову и КПК».

Шверник, обращаясь к Маленкову, скажет: «Вот вам подчинение Особой тюрьмы КПК». Маленков сочтет за лучшее промолчать¹⁶⁵.

Клейменов подтвердит, что заключенных «особой тюрьмы» лично допрашивал Маленков, для чего их доставляли в здание ЦК. «Везли на машине “Победа” вдвоем, заезжали с Ипатьевского переулка и поднялись особым лифтом. Доставили в комнату. Комната была без окон».

Неожиданно Маленков решит уточнить местоположение этого помещения: «Возле Оргбюро»¹⁶⁶.

12 июля 1951 года узником «особой тюрьмы» станет Абакумов.

Чепцов в своих показаниях подчеркнет: «В эту тюрьму никто к арестованным без специального распоряжения Маленкова и Шкирятова не допускались, даже работники Прокуратуры СССР». Нельзя не согласиться и с выводом Чепцова: «Такой “порядок” ареста и содержания арестованных… безусловно, предопределял судьбу их, довлел над следственными, прокурорскими органами и судами и создавал почву для фальсификации материалов обвинения»¹⁶⁷.

В ходе выяснения подробностей, когда «беседа» достигнет пика своего эмоционального накала, Шверник воскликнет: «Надо же было додуматься, чтобы тюрьма была при КПК. Создать партийную тюрьму, что вы, с ума сошли».

Возможно, современному читателю также покажется из ряда вон выходящим это решение Сталина. Автору, однако, представляется, что ее создание скорее укладывалось в известную формулу начала 1920-х годов тогда еще генсека о партии как ордене меченосцев, нежели противоречило ему.

Дела московские

На рубеже 1949–1950 годов едва не состоится еще одно – теперь «московское» – дело. В декабре 1949-го Маленков подготовит проект записки в ЦК, которую озаглавит «О тов. ПОПОВЕ Г.М.»¹⁶⁸. Г.М. Попов – молодой сорокатрехлетний первый секретарь МК и МГК ВКП(б), председатель исполнительного комитета Московского Совета депутатов трудящихся. Он сосредоточил в своих руках партийную власть в Москве и Московской области, возглавлял не только МК и МГК ВКП(б), но и занимал пост секретаря ЦК ВКП(б). Возможным это стало только благодаря благожелательному отношению к молодому партаппаратчику со стороны Сталина, который станет уделять повышенное внимание вопросам развития столичного региона. В мае 1947 года вождь поддержит предложение о праздновании 800-летнего юбилея Москвы, совмещенного в тот год со 135-летием Бородинского сражения. Сами торжества назначат на 7 сентября¹⁶⁹. В июне 1949 года Сталин утвердит проект постановления Политбюро «О плане реконструкции города Москвы»¹⁷⁰. Реально в руках одного человека, Попова, оказалась сконцентрирована огромная власть, что, вероятно, и заложило институциональные основы будущего конфликта.

Н.М. Шверник, И.В. Сталин, Г.М. Попов (слева направо). 1 мая 1949

[Из открытых источников]