Кстати говоря, многочисленные похороны советских генсеков 1980-х годов показательны в том смысле, что советские силовики, конечно, извлекли уроки из похорон Сталина. Никакого не санкционированного сверху волеизъявления более не допускалось. Справедливости ради скажем, что такого рода попытки неформального изъявления скорби нам не известны. Харизматичности Сталина никто из последующих советских вождей не достиг и близко. Так или иначе, но потоки трудящихся будут заранее организовывать по месту работы по спискам, а их участников, руководителей групп и колонн станут инструктировать о поведении, маршрутах, порядке движения и пр. Участники прощальных церемоний позднесоветского времени уже не будут выказывать ни энтузиазма, ни экзальтации, ни даже особого почтения по отношению к ушедшим вождям, которые в большинстве своем при жизни станут объектами насмешек, героями анекдотов или, в лучшем случае, настороженного безразличия. Устав от бесконечных социальных экспериментов и сопровождавшей их риторики, участвуя в подобных церемониях в «добровольно-принудительном порядке» (была такая ироничная формула участия в общественных делах) или за «отгулы» (т. е. за дополнительный выходной день), люди «отбывали номер», выполняя отведенную им в массовке роль статистов.
На следующий день после похорон выйдет траурный номер газеты «Правда». В нем, разумеется, ни слова не будет сказано о трагических происшествиях предшествующего дня. Зато будет опубликован фотоснимок, запечатлевший Сталина, Маленкова и Мао Цзэдуна.
В тот же день 10 марта Маленков соберет экстренное совещание «для замечания и предупреждения по линии газет». Так зафиксирует начало его выступления на этом совещании секретарь ЦК П.Н. Поспелов. Начнется перечень замечаний с указания на неправильное расположение речей. Первая, т. е. самого Маленкова, – на всю полосу, остальные – на половину полосы. «Надо было, – скажет Маленков, – печатать одинаково». Наибольшее неудовольствие нового начальства вызовет именно упомянутый «снимок на третьей полосе». Маленков заявит, что это – произвольный монтаж и такая публикация «без ведома ЦК выглядит как провокация». На этом Маленков не остановится. Неожиданно для собравшихся он совершит короткий экскурс в недавнее прошлое, причем с критических позиций. П.Н. Поспелов далее записал: «Тов. Маленков подчеркнул, что у нас были крупные ненормальности, многое шло по линии культа личности». Сейчас, скажет он, надо сразу поправить тенденции, обнаружившиеся в этом направлении, «неправильно цитировать одного, потому что это, во-первых, незаслуженно, а во-вторых, неправильно с точки зрения культа личности», пока еще в общем виде. «Считаем обязательным, – подчеркнет в своих записях Поспелов, видимо, фиксируя сделанный Маленковым акцент, – прекратить политику культа личности». Таким образом, было зафиксировано первое выступление нового советского лидера с критикой культа личности, пока еще в общем виде14.
Преодолевать «ненормальности» и «тенденции» будет непросто в силу специфики их понимания разными участниками процесса. 16 марта «Правда» опубликует отчет о заседании Верховного Совета Союза ССР, прошедшем накануне. Формально высший орган государственного управления оформит «рекомендованные» ему свыше партийные решения. На первой полосе будут напечатаны речи товарища М.А. Яснова, товарища Н.С. Хрущева, товарища Л.П. Берии. Редакция сочтет излишним указать на должности указанных товарищей. А вот четвертая речь будет опубликована с указанием должности выступавшего. Начало речи «Председателя Совета Министров Союза ССР товарища Г.М. Маленкова», размещенной в так называемом подвале, займет половину первой полосы и продолжится на следующей.