«Практический работник» Георгий Маленков

Что стало причиной такого опрометчивого решения, принятого в марте 1953-го, остается только гадать. В литературе обычно никак не связывают это решение тандема с его преобразованием в триумвират с участием Хрущева. Представляется, однако, что именно это обстоятельство, а не политическая наивность или близорукость Маленкова, стало решающим фактором состоявшегося решения. Вероятнее всего, подобное разграничение сфер влияния стало результатом внутриэлитного сговора членов тройки, как определят это объединение такие антагонисты, как Микоян и Молотов. Микоян будет вспоминать, что в первый период после смерти Сталина он сам, Ворошилов, Каганович, Булганин «стали замечать, что Маленков, Молотов, Берия и Хрущев стали предварительно обмениваться мнениями и сговариваться, прежде чем вносить вопросы на заседания Президиума ЦК. Больше всех вместе собирались Берия, Хрущев и Маленков. Я, – запишет Микоян, – видел много раз, как они ходили по Кремлю, оживленно разговаривали, очевидно, обсуждая партийные и государственные вопросы. Они были вместе и после работы, выезжая в шесть вечера… в одной машине»¹⁸. Молотов скажет: «Берия и Маленков были тесно связаны… а потом Хрущев к ним примазался… и имел свои цели. Он всех перехитрил»¹⁹. Похожим образом оценит тактику Хрущева и Микоян, указавший на то, что Маленков, «видимо, не представлял себе, на какое вероломство по отношению к нему мог пойти Хрущев»²⁰.

Вероятно, Берия и Маленков попытались вернуться к той политической линии, которой придерживался сам Сталин до XIX съезда КПСС. Вплоть до 1941 года тот оставался неформальным лидером советского государства, предпочитая перекладывать ответственность за государственные решения на людей, которых он выдвигал на соответствующие должности. Накануне Великой Отечественной войны он примет решение возглавить советское правительство и вплоть до самой своей смерти будет оставаться одним из секретарей ЦК партии, но при этом занимать пост председателя Совмина и в публичной сфере позиционировать себя прежде всего именно в этом качестве, отодвинув свои партийные функции на второй план. Следует помнить, что к этому времени в партийной иерархии уже не существовало поста генерального секретаря ЦК, а Сталин занимал должность одного из секретарей.

Распоряжение Совета министров СССР о материальном обеспечении наследников И.В. Сталина. 21 марта 1953 [РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1567. Л. 1]

Однако после XIX съезда КПСС Сталин совершит очередной поворот. Созданные им постоянные комиссии Президиума ЦК поставят под контроль партийного аппарата основные сферы деятельности кабинета министров. Представления о партии как центре принятия главных решений в системе управления советским государством оставались незыблемыми и в представлениях номенклатуры.

В предстоящих схватках за власть сыграет роль бэкграунд участников «фракционной тройки», то есть тот политический багаж, с которым они подойдут к решающим баталиям ближайшего будущего. Хрущев в глазах номенклатуры будет человеком плоть от плоти правящего слоя, прошедшим через практически все ступени партийной и советской иерархии, побывавшим на самых разных участках партийной и государственной работы. Берия и Маленков останутся для большинства кабинетными работниками, причастными к многочисленным перетряскам и репрессиям в отношении представителей партийного и советского аппаратов управления.

Все это проявится несколько позднее. А сейчас, в марте 1953 года, за Хрущевым было закреплено руководство Секретариатом ЦК и председательство на его заседаниях. А вот на заседаниях Президиума председательствовал, как вспоминал Микоян, предсовмина, которому, как и большинству членов Президиума, пост председателя Совета министров представлялся, вероятно, более значимым.

Хрущев окажется одним из тех в составе высшего советского руководства, для кого представление о приоритетном месте партийного аппарата в системе управления останется неизменным. Очень скоро он это продемонстрирует. Удивляться приходится тому, с какой легкостью Маленков ушел из сферы партийного руководства. Маленков «недооценил роль руководителя партийного аппарата. <…> Непростительная ошибка! – так оценит это решение Микоян. – Ведь он сам при Сталине сделал этот аппарат всемогущим исполнителем воли генерального (первого) секретаря»²¹.