«Практический работник» Георгий Маленков

Закончит свою военную карьеру Хрущев в конце 1943 года в чине генерал-лейтенанта, вернувшись на работу в Киев в качестве первого секретаря ЦК и предсовмина Украинской ССР. На этих постах он решает различные задачи, пытается отстаивать интересы вверенной ему республики в ее отношениях с центром. За избыточное рвение в этом направлении он в октябре 1946 года «удостаивается» телеграммы от Сталина, предупреждавшего, что, если так будет продолжаться и впредь, «дело для него может окончиться плохо». В своих мемуарах Хрущев обвинит Маленкова и Берию в провоцировании недовольства Сталина в этом конкретном эпизоде. «Думаю, – надиктует Хрущев, – что они решили использовать мою записку для дискредитации меня перед Сталиным, и вместо того, чтобы решить вопрос (а они могли тогда решать вопросы от имени Сталина…), они послали наш документ к Сталину в Сочи. Сталин прислал мне грубейшую, оскорбительную телеграмму»¹¹¹. Совершенно неясно при этом, на каком основании Хрущев рассчитывал, что Маленков и Берия станут принимать в его пользу решение по письму, адресованному Хозяину.

Тогда же Сталин предостережет Хрущева от перегибов в деле украинизации русинского населения Закарпатской Украины. В ноябре 1962 года на заседании Президиума ЦК Хрущев поделится воспоминаниями о том периоде. Он расскажет о разговоре, состоявшемся у него с Маленковым, к которому он решит обратиться за советом.

«Как-то после войны я с Маленковым посоветовался», – начал свой рассказ Хрущев. «Как ты смотришь, я хотел бы предложить, чтобы Украине отдать весь уголь, металлургию нам отдать». Речь шла, конечно, об освобождении Украины от поставок продукции, производимой на ее территории в общесоюзные фонды.

«Он послушал и говорит: “Не советую тебе”. И я потом понял, что хорошо сделал, что не предложил, потому что я, наверное, разделил бы участь ленинградцев»¹¹².

Шифротелеграмма И.В. Сталина Н.С. Хрущеву и всем членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК ВКП(б) с критикой деятельности Н.С. Хрущева в связи с заготовительной кампанией на Украине. 19 октября 1946

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 101. Л. 122]

Пожалуй, нельзя исключать, что вовремя поданный Маленковым совет действительно спас тогда Хрущеву жизнь либо, как минимум, предотвратил крушение его карьеры. А тревожные симптомы будут время от времени проявляться. По предложению Сталина в феврале 1947-го будет признана нецелесообразной практика совмещения постов, и Хрущева освободят от должности первого секретаря ЦК КП(б)У, на которую назначат Кагановича. Хрущев сохранит за собой пост предсовмина УССР¹¹³.

В 1949 году Хрущева переводят на работу в Москву, где он вновь возглавляет МГК и МК ВКП(б), становится секретарем ЦК и – наряду с Л.П. Берией и Г.М. Маленковым – входит в ближайшее окружение вождя. Позднее Хрущев вспоминал: «…сложилось тогда впечатление, что Сталин (он этого не сказал мне), вызывая меня в Москву, хотел как-то повлиять на расстановку сил в столице и понизить роль Берии и Маленкова»¹¹⁴.

В своих мемуарах эпизод, связанный с возвращением в Москву, Хрущев опишет так:

«Вдруг меня вызвал к телефону Маленков: говорит мне, что Сталин передает, чтобы я срочно прибыл в Москву.

– Как срочно?

– Как только можешь. Прилетай завтра.

И назавтра я прибыл в Москву»¹¹⁵.

На XIX съезде партии Маленков выступит с отчетным докладом ЦК, а Хрущев с докладом по уставу партии. Причем, как он сам позднее вспоминал, доклад для него приготовят сотрудники Маленкова.

«Ты не обижайся, – скажет ему Маленков, – это у вождей бывает»¹¹⁶. Как и Маленков, Хрущев войдет и в состав Президиума ЦК, и в состав Бюро Президиума.

Новое восхождение Хрущева к высотам политической власти начнется после смерти Сталина, когда он станет мотором внутриэлитного сговора с целью отстранения от власти могущественного министра внутренних дел Л.П. Берии. Признанием роли Хрущева в устранении опасного соратника станет его утверждение на специально созданном посту первого секретаря ЦК, который он займет в соответствии с решением сентябрьского 1953 года пленума ЦК.

Это был период, когда с участием и Маленкова, и Хрущева произошла серьезная либерализация политического режима и наметился переход от политики «культа личности» к коллективному руководству. Советское руководство выработало официальную позицию, далекую от истины, но удобную для публичного использования. В соответствии с ней ближайшие соратники Сталина вплоть до его смерти якобы не представляли подлинных целей, масштабов и методов репрессий, и лишь работа комиссии ЦК под руководством П.Н. Поспелова открыла им глаза. Это позволяло продолжить курс на реабилитацию жертв репрессий и частичное преодоление репрессивных практик, а с другой стороны – не поднимать вопрос о собственной ответственности за содеянное и не подвергать сомнению «социалистический выбор».