Читаем Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе полностью

Для того чтобы рассказать о том, что происходило, пока я находился под водой, мне необходимо обратиться к воспоминаниям других выживших. Мои сведения взяты из многих источников и охватывают различные вопросы, представляющие общий интерес. По рассказам других спасенных можно лучше представить, как выглядел «Титаник» перед тем, как пошел ко дну. Все выжившие в один голос утверждают, что водоворот, который образовался после того, как корабль ушел под воду, был совсем небольшим. Кроме того, все сходятся на том, что первая труба упала в океан с правого борта. Ответы на более частные вопросы взяты из тех же источников; заинтересованный читатель может самостоятельно проанализировать их и понять, сколько времени я находился под поверхностью океана и какое расстояние преодолел под водой. Похоже, я всплыл на поверхность, проплыв под упавшей трубой, под перевернутой шлюпкой и после еще значительное расстояние. Если бы я продержался под водой меньше и сразу всплыл на поверхность, скорее всего, я оказался бы в том месте, куда упала труба; судя по воспоминаниям очевидцев, она убила и утопила многих несчастных, оказавшихся поблизости. Я выбираю те рассказы моих товарищей по несчастью, которые дополняют мои личные воспоминания, особенно отчеты тех же надежных и авторитетных свидетелей, которые я уже приводил, а также воспоминания тех, кто, как и я, спасся на перевернутой шлюпке Энгельгардта.

Следующие строки взяты из книги Бизли: «Вода доходила уже до последнего ряда иллюминаторов. Мы находились примерно в двух милях от корабля, и матросы уверяли: когда корабль затонет, образуется огромная воронка. Поэтому необходимо отойти от корабля как можно дальше. „Капитан“ (так Бизли называет кочегара Фреда Барретта) и все остальные налегли на весла. Вскоре, около 2 часов ночи, насколько я помню, мы наблюдали, как корабль очень быстро пошел ко дну; нос и мостик сразу ушли под воду. Мы решили, что весь корабль затонет через несколько минут; так оно и оказалось. Корабль медленно накренился и встал вертикально, кормой вверх… К нашему изумлению, „Титаник“ оставался в таком вертикальном положении, по моим примерным подсчетам, пять минут». На предыдущей странице я уже цитировал отрывок из книги Бизли, в котором он пишет, что «корма зловеще возвышалась примерно на 150 футов на фоне звездного неба. В таком положении корабль продержался несколько минут — по-моему, целых пять минут, но возможно, и меньше». Его книга подтверждает то, что видел я, погружаясь в воду, — а именно что тогда примерно девять шестнадцатых «Титаника» еще находилось над водой, а когда я наконец вынырнул на поверхность, корабль уже целиком затонул.

В «Нью-Йорк тайме» от 19 апреля 1912 года поместили историю супругов Д.Х. Бишоп, пассажиров первого класса из Деваджека (Мичиган). Их краткий рассказ — один из лучших, которые я читал. Так как они написали воспоминания независимо от Бизли и находились в другом месте (они сидели в другой спасательной шлюпке № 7, которая первой отошла от корабля), их подтверждающие показания помогают установить истину:

«Мы даже не начали понимать всю опасность положения, пока не очутились примерно в миле от „Титаника“. Потом мы увидели, как палубные огни уходят вверх от носа. Очень медленно линия огней поворачивалась; угол наклона все увеличивался. Погружение было таким медленным, что невозможно было представить, что огни на палубе меняют положение. Нам казалось, что наклон увеличивается примерно каждую четверть часа. Вот и вся разница…

Через несколько часов корабль начал тонуть быстрее… Потом корма как будто выпрыгнула из воды и встала вертикально. Нам показалось, что корабль простоял перпендикулярно воде целых четыре минуты. Затем он начал постепенно опускаться. Когда нос окончательно опустился вниз, скорость увеличилась; поэтому корма ушла под воду стремительно».

Гарольд Брайд, которого смыло со шлюпочной палубы, держался за уключину шлюпки Энгельгардта (за несколько секунд до того мы с Клинчем Смитом, как я уже написал, отошли оттуда). Я уже приводил его рассказ о том, как он всплыл на поверхность, понял, что находится под шлюпкой, и затем взобрался на нее. Он утверждает, что никакой воронки не было, и добавляет: «По-моему, я находился примерно в 150 футах, когда „Титаник“ опускался носом вниз и кормовой частью вверх. Затем он медленно выровнялся. Когда вода дошла до штурвала, я не почувствовал ни малейшего водоворота. Должно быть, корабль продолжал погружаться так же медленно, как и раньше». Второй помощник Лайтоллер в разговоре со мной подтвердил слова Брайда и позже, давая показания на следственном подкомитете, сказал: «Последняя шлюпка, плоская складная шлюпка (Энгельгардта), которая отошла от корабля, ранее находилась на крыше офицерских кают. Люди прыгали в нее на палубе и ждали, пока шлюпку унесет волной. Передняя труба упала в воду совсем рядом с плотом (так он называет нашу перевернутую шлюпку). Вероятно, труба убила кого-то в воде. Именно на эту шлюпку я в конце концов и попал. Из воды на нее взобрались человек тридцать».

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история (Центрполиграф)

Мой дед Лев Троцкий и его семья
Мой дед Лев Троцкий и его семья

Юлия Сергеевна Аксельрод – внучка Л.Д. Троцкого. В четырнадцать лет за опасное родство Юля с бабушкой и дедушкой по материнской линии отправилась в Сибирь. С матерью, Генриеттой Рубинштейн, второй женой Сергея – младшего сына Троцких, девочка была знакома в основном по переписке.Сорок два года Юлия Сергеевна прожила в стране, которая называлась СССР, двадцать пять лет – в США. Сейчас она живет в Израиле, куда уехала вслед за единственным сыном.Имея в руках письма своего отца к своей матери и переписку семьи Троцких, она решила издать эти материалы как историю семьи. Получился не просто очередной труд троцкианы. Перед вами трагическая семейная сага, далекая от внутрипартийной борьбы и честолюбивых устремлений сначала руководителя государства, потом жертвы созданного им режима.

Юлия Сергеевна Аксельрод

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике
История работорговли. Странствия невольничьих кораблей в Антлантике

Джордж Фрэнсис Доу, историк и собиратель древностей, автор многих книг о прошлом Америки, уверен, что в морской летописи не было более черных страниц, чем те, которые рассказывают о странствиях невольничьих кораблей. Все морские суда с трюмами, набитыми чернокожими рабами, захваченными во время племенных войн или похищенными в мирное время, направлялись от побережья Гвинейского залива в Вест-Индию, в американские колонии, ставшие Соединенными Штатами, где несчастных продавали или обменивали на самые разные товары. В книге собраны воспоминания судовых врачей, капитанов и пассажиров, а также письменные отчеты для парламентских комиссий по расследованию работорговли, дано описание ее коммерческой структуры.

Джордж Фрэнсис Доу

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / История / Образование и наука

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика