Правила Константинопольского синода 1276 года

«Въпрос. О кръщении. Коликажды подобаеть измолвити молитвы, кръщающе человѣка? Подобает ли многымъ попомъ кръстити или единому? Отвѣт. Подобает единою измлъвити молитвы и единому попу кръстити. Аще ли случится многымь дѣтемь быти, и будет поповь много, да кръстять къждо о себѣ дѣтища. Аще будеть дѣтии много и единь попь, да изъмлъвит единою молитвы над всѣми дѣтми и погружает по 3-жды къждо дѣтя, глаголя: въ имя Отца, и второе и Сына, 3-е и Святаго Духа».

Вопрос, как в греческой, так и в славянской традиции, делится на две части: сколько раз следует читать молитвы при крещении и сколько священников должны совершать таинство. В вопросе переводчик допустил интерполяцию, которая повлекла за собой в дальнейшем путаницу: в греческом тексте не уточнялся возраст крещаемого, но из контекста ответа следовало, что речь идет только о детском крещении. Крещению взрослых посвящен особый вопрос, и в нем специально оговаривается возраст. Однако переводчик ввел в вопрос уточнение: «крестяще человека»; между тем, под «человеком» обычно понимался взрослый, а не ребенок. Явное противоречие между вопросом и ответом, посвященным разным возрастным группам, заставило составителя Мясниковской редакции внести дополнение, которое согласовало бы вопрос и ответ: «крестяще человека или младенец»[84].

Ответ, кратко сформулированный как в греческом, так и в славянском тексте, однозначен: молитвы читаются один раз, таинство совершается одним священником. Однако дальнейшие разъяснения показывают различия в греческой и славянской практике. Во-первых, славянский переводчик опускает конец первой фразы – указание, что молитвы читает только один священник. Во-вторых, переводчик пропустил казус, которому греческий синод придавал, очевидно, большое значение, поскольку подробно описал его в самом начале ответа: соборное крещение младенца из знатной семьи, члены которой в силу своего положения не хотели удовлетвориться участием в таинстве одного иерея. Подобная ситуация, типичная для приближенных ко двору византийского императора, вероятно, была сочтена неактуальной для русской практики, так что в славянском тексте ничего не сказано о том, как распределяются роли при крещении одного ребенка многими священниками.

Зато на Руси несомненно было актуально обратное: крещение многих младенцев в один день. Подобная ситуация должна была возникать постоянно, поскольку крещение, приуроченное к литургии, в малых приходах происходило далеко не каждый день. Несмотря на это переводчик опустил упоминание о частоте подобных случаев. Он сильно сократил греческий текст, в том числе убрал указание поделить детей между многими священниками, а для одного священника выстроить детей в ряд и использовать одну купель для всех. В остальном переводчик правильно передал постановление, которое предписывает либо нескольким священникам крестить по одному ребенку, либо совершать таинство одному священнику, который один раз читает молитвы сразу над всеми крещаемыми, а затем по очереди погружает их в купель.

Статья присутствует во всех редакциях древнерусского перевода.

3 статья. Служба Великой пятницы

«Въпрос. Пѣти ли въ Великыи пяток службу? Отвѣть. Святыми отцы уставлено есть, службы въ том дни нѣсть».

Статья отличается лаконизмом как в греческом, так и в славянском тексте и касается совершения литургии в Великую пятницу. Это один из элементов богослужения, претерпевших значительные изменения при переходе к Иерусалимскому уставу. Согласно «Типикону Великой церкви», который лежал в основе богослужения в константинопольской традиции IX–XII вв., в Великую пятницу служили литургию Преждеосвященных даров [Mateos, 1963, vol. 2, р. 76–82]. То же предписывал и Студийский устав, определявший богослужение в русских землях в XIII в. [Пентковский, 2001б, с. 254]. Однако Иерусалимский устав, уже принятый в греческой церкви во второй половине XIII в., не предполагал литургии в Великую пятницу [Желтов, Ткаченко, 2004]. Вероятно, некоторые элементы Иерусалимского устава становились известны на Руси от приезжих греков, и именно по этой причине у русских архиереев возник вопрос об отправлении литургии в Великую пятницу.

Наибольший интерес в данном случае представляет ссылка на местную традицию, которой Константинопольский синод подкрепляет отказ от литургии в этот день. Славянского книжника, однако, не устроило такое обоснование, и он предпочел более авторитетную фразу: «Святыми отцы уставлено есть». Кроме того, несмотря на краткость, статья дает дополнительный материал для изучения славянского литургического языка. Слова «ἐὰν πρέπῃ γίνεσθαι λειτουργία» были переведены как «пети ли службу». Такая формулировка служила синонимом совершения литургии. Однако применительно к Великой пятнице, когда служба совершается, но нет литургии, перевод показался недостаточно однозначным. Составитель Сокращенной редакции, трудившийся в конце XV в., заменил в вопросе слово «служба» на «литургия»[85], чтобы исключить неверное понимание.