Правила Константинопольского синода 1276 года

Невозможно себе представить, чтобы древнерусский переводчик, плохо знавший греческий язык и путавшийся в именах и реалиях Константинопольской церкви, по собственному почину решился дать патриарху Иоанну двойной титул (патриарха Антиохийского и Константинопольского) или придумать, будто в Константинопольском синоде участвовал Антиохийский патриарх. Между тем это действительно могло произойти: после того, как в 1268 г. Антиохия была полностью разрушена египетскими мамлюками, постоянным местом пребывания для Антиохийских патриархов стал Константинополь [Richard, 1953]. Поскольку фактически Антиохийские архиереи стали титулярными, сведения о них отрывочны и нельзя с определенностью утверждать, кто именно занимал кафедру в 1276 г.: Евфимий или Феодосий [Панченко, 2008, с. 425]. Древнерусский текст не вносит ясности в этот вопрос, но заставляет полагать, что Антиохийский патриарх был среди заседавших. Возможно также, что участие в синоде Антиохийского патриарха предполагалось, но не состоялось, поскольку синодальные заседания пришлись на смену патриарха – и именно по этой причине в intitulatio пропущено имя главы Антиохийской церкви. В этом случае приходится допустить, что безымянный Антиохийский патриарх упоминался в греческом списке постановлений, бывшем в руках древнерусского переводчика, хотя известные нам греческие списки XV–XVI вв. не содержат никакого намека на присутствие Антиохийского архиерея.

Другое дополнение, появившееся в древнерусском тексте, вызывает гораздо больше сомнений: имя митрополита Киевского Максима присутствует только в переводе, в греческом тексте его нет. А. С. Павлов, издавший греческий текст и установивший истинную дату синода (1276), неоспоримо доказал, что имя митрополита Максима является русской интерполяцией [РИБ, т. 6, стб. 130–131, примеч. 8]. Биография будущего митрополита до поставления на Киевскую кафедру неизвестна, кроме того, что он был греком и противился унии. Нельзя исключать, что он действительно присутствовал на синоде, но не в качестве митрополита, а среди не названных по имени «избранных попов и дьяконов» (о которых упоминает славянский перевод) или «δεσποτικῶν ἀρχόντων» (патриарших архонтов, согласно греческому тексту). Однако даже если митрополит Максим был на заседаниях во время приезда епископа Феогноста, его имя не могло сохраниться в греческом тексте, называвшем только архиереев. Оно было добавлено русским книжником уже после смерти святителя (то есть после 1305 г.), поскольку митрополит Максим не допустил бы такого искажения текста. Возможно, стимулом для дополнений послужила тесная связь между правилами Константинопольского синода и постановлением о посте в среду и пятницу, изданным митрополитом Максимом, о чем пойдет речь ниже.

Наконец, только в древнерусском переводе встречается упоминание Феогноста: в аутентичности не приходится сомневаться, учитывая сохранившуюся в греческом тексте точную дату заседания синода: 6784 (1276) г. Однако в греческом тексте имя Сарайского епископа опущено: «ὁ θεοφιλέστατος ἐπίσκοπος τοῦ Σαράη». Можно предположить, что это ошибка греческого писца, поскольку имя епископа и эпитет, его сопровождающий, начинаются с одного корня. Тот же эпитет сопровождает патриарших архонтов, упомянутых непосредственно перед епископом Сарайским: «θεοφιλεστάτων δεσποτικῶν ἀρχόντων». Можно полагать, что в актах синода вместо похвального эпитета было записано имя епископа Сарайского, или эпитет предшествовал имени, как в древнерусском переводе: «ὁ θεοφιλέστατος Θεόγνωστος ἐπίσκοπος τοῦ Σαράη».

Вводная часть правил завершается обычной для синодальных постановлений формулой «προκαθημένης συνοδικῶς τῆς ἡμῶν μετριότητος», правильно переданной переводчиком: «сѣдящу въ съборѣ смѣрению нашему». Слова «ἡμῶν μετριότητος» (которые в русской традиции XV–XVI вв. передавались словами «наше смирение») традиционно использовались в патриарших актах для обозначения первосвятителя. Эти слова верно понимаются и сохраняются в большинстве переработок; однако книжник, готовивший правила Константинопольского синода для включения в сборник с «Книгами законными», очевидно, не знал этого выражения. Он отнес выражение к епископу Феогносту: «ту же избранныи епископъ богочестивыи Сарьскии Феогностъ, сѣдящу ему в зборѣ въ смирении своемъ»[78], подчеркнув благочестие русского епископа, но лишив акт Константинопольского синода необходимой составляющей.

В еще большей степени вмешался в текст редактор, трудившийся над Сокращенной редакцией правил (в 10 статьях). Слова о смирении он также отнес к вопрошающему: «сѣдящимъ же имъ добрѣ въ соборѣ и смиренному вопрошению между ими бывшу». Несмотря на сокращенный характер текста, книжник значительно приукрасил вводную часть, наполнив синод архимандритами и протопопами, так что текст приобрел даже некоторую театральность: «Бывшу же молчанию промежь всѣма, въстаеть епископъ Сарийский Феогнастъ…»[79].

1 статья. Чтение Евангелия архиереем