Правила Константинопольского синода 1276 года

8. Проскурницы. Не ограничившись наставлениями священникам и дьяконам, митрополит Киприан обратил внимание на поведение и облик низших церковных чинов и настоял, чтобы пономари и проскурницы соответствовали тем же требованиям, что и священство. Запретив рукополагать двоеженцев и троеженцев, митрополит подчеркнул необходимость даже для низших чинов соблюдать «ложе нескверно». Согласно решениям митрополита, пономарь и проскурница должны сохранять девство или состоять в единственном венчанном браке, с сохранением девства до первой брачной ночи: «дѣвьственымъ таковымъ, аще мощно, быти, или единому первому браку законному приобщившемуся, прежде же того никаковаа скверны пострадавшему» [РИБ, т. 6, стб. 259]. Это высказывание митрополита, безусловно, исключает лояльное отношение к вдовицам, жившим в невенчанном браке и желающим занять церковную должность после смерти мужа, которое зафиксировано в статье 28 Константинопольского синода. Подробное описание требований, предъявляемых к семейному положению проскурницы, показывает, что в данном случае митрополит Киприан также обращался к проблеме, поднятой на заседаниях Константинопольского синода, считая, что решение было вынесено неверно.

Как видим, митрополит Киприан неоднократно давал собственные ответы на вопросы, звучавшие в правилах Константинопольского синода, и в большинстве случаев его решения противоречат тем, которые были внесены в русскую версию правил. Неизвестно, был ли текст правил представлен на суд митрополита игуменом Афанасием или Киприан решил дополнить свое послание, высказав собственный взгляд на проблемы, поднятые в постановлениях Константинопольского синода. Точное соответствие высказываний митрополита статьям синода заставляет полагать, что русская версия текста правил была ему хорошо известна и он относился к ней весьма скептически.

Заключение

Посольству во главе с епископом Сарайским Феогностом без труда удалось получить ответы на самые животрепещущие вопросы Русской церкви у весьма представительного Константинопольского синода, но и ответы, и сам синод вызвали сильные сомнения у русских иерархов. Новые правила не были включены в Кормчую книгу – постановления патриарха-униата, через несколько лет низведенного, отложили и даже не стали переводить. Они были переведены и прочно усвоены спустя долгое время, получив под пером русских книжников новые дополнения.

Столь же неоднозначной была судьба деяний синода, отвечавшего на вопросы епископа Феогноста, в греческих землях. В 1283 г. все постановления Иоанна Векка были осуждены патриархом Григорием II Кипрским и синодом как незаконные[179]. Ранних греческих списков постановлений не сохранилось. Трудно сказать, произошло ли это из-за отрицательного отношения к Иоанну XI Векку, чьи симпатии к Римскому престолу заставляли видеть в нем отступника и с предельной осторожностью принимать высказанные им мнения по каноническим и литургическим вопросам, или же ответы, данные епископу безвестной Сарайской епархии, в Константинополе казались слишком незначительными для Вселенской церкви? Очевидно, должно было существовать как минимум два греческих списка XIII в.: один отправился на Русь вместе с епископом Феогностом, другой должен был остаться в патриаршей канцелярии, однако от этих списков не осталось и следа. Возможно, список из архива Константинопольских патриархов (или его копия) был в руках Иерусалимского патриарха Досифея в конце XVII в. В настоящее время известно лишь три греческие копии постановлений, датируемых XVI–XVII столетиями.

Привезенные епископом Феогностом деяния Константинопольского синода не были приняты митрополитом Кириллом. Можно полагать, что причиной стали несоответствия недавно вынесенным решениям Владимирского собора 1273 г., а также следование католическим традициям в ряде вопросов, неприемлемое с точки зрения антилатинской полемики. В древнерусской книжности отсутствуют какие-либо следы правил Константинопольского синода 1276 г. вплоть до второй трети XIV в.

Это дает основания предполагать, что перевод был сделан намного позже того, как греческий список правил был привезен на Русь. Сопоставление оригинала с древнерусским переводом показывает, что переводчик плохо владел греческим языком. Древнерусский вариант текста представляет собой пересказ, а не буквальный перевод постановлений.

Старшая русская редакция правил содержит на 19 статей больше, чем греческие списки, причем «дополнительные» статьи разрывают посередине сохранившийся греческий текст. Изучение статей, отсутствующих в греческих списках, показывает, что часть их, вероятно, восходит к греческому оригиналу и относится к числу заданных на синоде вопросов. Остальные статьи были прибавлены древнерусским книжником в процессе перевода. Те и другие идут едиными блоками: комплекс добавленных на Руси статей сменяется аутентичными вопросами и ответами. Это говорит о том, что в общем протографе греческих списков были утрачены один или два листа с частью вопросов, находившихся в копии, привезенной епископом Феогностом.