Правила жизни от Зигмунда Фрейда

Фрейду удалось соблюсти принцип «и волки сыты, и овцы целы». Он знал, что нужно соблюдать тайну личной жизни своих пациентов, но понимал, что должен служить науке. Ему нужно было найти способ опубликовать свои открытия. И тогда он стал изменять имена пациентов и ключевые биографические моменты, по которым их могли бы узнать. Так он пытался защитить их анонимность. В этом отношении Фрейд был специалистом очень тонким, деликатным – и истинным дипломатом.

Свою пациентку, страдавшую истерией, Фрейд назвал «Дорой». Он пишет:

* * *

«Я считаю, что сделал все, чтобы оградить свою пациентку от страданий и какого-либо вреда. Я нашел человека, чья жизненная драма разыгрывалась не в Вене, а в уединенном провинциальном городе. Таким образом, личность моей пациентки должна быть полностью не известна для Вены. С самого начала я настолько тщательно сохранял тайну лечения, что только один врач, в котором я был абсолютно уверен, мог знать о том, что девушка была моей пациенткой. После завершения лечения я ждал целых четыре года и откладывал публикацию до тех пор, пока не узнал о переменах в жизни пациентки, которые позволили мне предположить, что ее собственный интерес к рассказываемым здесь событиям и душевным процессам мог уже ослабеть. Тем не менее здесь не встретится ни одного имени, которое бы могло кого-либо из читателей, не принадлежащих к медицинскому кругу, навести на след реальных людей. Впрочем, публикация в строго научном профессиональном журнале должна быть защитой от некомпетентного читателя. Естественно, я не могу защитить саму пациентку от боли и неловкости, если ей в руки случайно попадет собственная история болезни. Но она не узнает из нее ничего более того, что она уже знает; и она может спросить себя, кто, кроме нее самой, сможет догадаться по этой истории, что речь идет именно о ней».

«Фрагмент анализа истерии», 1905

* * *

В юности Дора пережила травматический шок. Сексуальный интерес к ней проявил зрелый мужчина, друг ее отца. Фрейд назвал его «господином К.». Сегодня мы назвали бы подобный случай сексуальным домогательством. Но у Доры не было ни горячей линии, ни социальных служб, куда можно было бы обратиться. Она считала это своей постыдной тайной – и до встречи с Фрейдом никому об этом не рассказывала:

* * *

«В переживании, связанном с господином К., – в любовном предложении и последующем затем оскорблении чести – для Доры заключалась психическая травма, которую мы с Брейером давно уже считали неизбежным предварительным условием возникновения истерического расстройства.

…

Когда первые трудности лечения были преодолены, Дора рассказала мне о более раннем переживании, связанном с господином К., которое даже лучше подходило для того, чтобы проявиться в качестве сексуальной травмы. Тогда пациентке исполнилось 14 лет. Господин К. договорился с ней и своей женой, что дамы после обеда должны прийти в его магазин на центральной площади Б., чтобы оттуда наблюдать церковное торжество. Однако он убедил свою жену остаться дома, отпустил приказчиков и, когда девушка вошла в магазин, был там один. Когда подошло время церковной процессии, он попросил девушку подождать его у дверей, выходящих на лестницу, ведущую наверх, пока он закроет внешние ставни. Затем он вернулся и вместо того, чтобы выйти в открытую дверь, неожиданно прижал девочку к себе и поцеловал в губы. Этой ситуации было достаточно, чтобы у 14-летней девочки, не имевшей прежде подобного опыта, возникло явственное ощущение сексуального возбуждения. Но в этот момент Дора ощутила сильнейшее чувство отвращения, вырвалась и, минуя этого мужчину, помчалась к лестнице и далее по ней к выходу из дома. Тем не менее общение с господином К. продолжалось; никто из них ни разу не упомянул эту маленькую сценку, и, судя по словам Доры, она хранила этот секрет вплоть до признания в ходе лечения».

«Фрагмент анализа истерии», 1905

* * *

Фрейд писал свою статью в то время, когда даже профессиональные медики почти ничего не знали о сексуальных травмах и домогательстве. Несмотря на это, Фрейду удалось создать такую среду, в которой Дора смогла признаться в том, как жестоко и недопустимо повел себя по отношению к ней зрелый мужчина. Фрейд понял, насколько пугающим было такое событие для девочки-подростка, хотя в нем явно присутствовал и элемент возбуждения – в конце XIX века большинство проявлений сексуальности считали абсолютно табуированной темой. Анализируя ситуацию, Фрейд понял, что пациентам придется раскрывать ему свои самые мрачные секреты, часто – сексуального характера. Если он хочет создать атмосферу полной безопасности, в которой можно было бы обсуждать подобные проблемы, то придется демонстрировать поистине дипломатическую чуткость в конфиденциальных вопросах. Хотя Фрейд никогда не присутствовал в Сент-Джеймсском суде, в действительности он стал одним из первых клинических дипломатов.