Право на жизнь. История смертной казни

Примерно так же, по описанию древнего географа Страбона, поступали и германские племена: «Передают, что у кимвров существует такой обычай: женщин, которые участвовали с ними в походе, сопровождали седовласые жрицы-прорицательницы, одетые в белые льняные одежды, прикрепленные [на плечах] застежками, подпоясанные бронзовым поясом и босые. С обнаженными мечами эти жрицы бежали через лагерь к пленникам, увенчивали их венками и затем подводили к медному жертвенному сосуду вместимостью около 20 амфор; здесь находился помост, на который восходила жрица и, наклонившись над котлом, перерезала каждому поднятому туда пленнику горло. По сливаемой в сосуд крови одни жрицы совершали гадания, а другие, разрезав трупы, рассматривали внутренности жертвы и по ним предсказывали своему племени победу»[48].

В чем смысл этой казни пленных, которых можно было бы сделать рабами или обменять на собственных воинов, захваченных врагами? Это, конечно, жертвоприношение – его совершают «жрицы-прорицательницы», собирающие кровь в котлы, что практиковалось в самых разных странах, а затем еще гадающие по крови и внутренностям. Можно предположить, что все это делалось не только ради гаданий. Убийство пленных – месть, и одна из важнейших целей здесь – успокоить души собственных погибших.

Так жертвоприношения, казнь и месть оказываются связаны в один кровавый узел.

Желание успокоить дух убитого – сильнейший стимул для совершения жертвоприношений и для мести за его смерть. Перед нами – истоки довода о том, что смертная казнь нужна, потому что смерть невинного человека не может остаться неотмщенной и его родственники успокоятся, только увидев наказание убийцы.

Исландские саги полны рассказов об убийствах – и о мести за них. В каких-то ситуациях такие дела решались на народном собрании – тинге, и виновного могли поставить вне закона – это означало, что любой имел право убить его и человек, не покинувший в такой ситуации родину (а это, вспомним Каина, всегда считалось страшным наказанием), оказывался изгоем. При этом саги буквально переполнены рассказами о матерях, которые требуют от сыновей отомстить за отца или брата, даже если убийство произошло очень давно. В «Саге о людях из Лаксдаля» мать подъезжает с сыном к хутору и спрашивает: «"Кто здесь живет?" Он отвечал: "Тебе это известно, мать". Тут Торгерд стала тяжело дышать: "Конечно, мне известно, – сказала она, – что здесь живет Болли, убийца вашего брата, но вы, оказывается, очень непохожи на ваших именитых предков. Вы не хотите отомстить за такого брата, каким был Кьяртан. Так никогда не поступил бы ваш дед Эгиль. Худо иметь тяжелых на подъем сыновей. Мне кажется, что вам бы в самом деле больше пристало быть дочерьми вашего отца и выйти замуж. Теперь становится очевидным, Халльдор, что, как говорится, в каждой семье не без урода…" Тут Халльдор отвечал: "Не тебя придется нам винить, если мы забудем об этом"»[49].

Знаменитая история, произошедшая в XIV веке на Руси: тверской князь Дмитрий Михайлович Грозные Очи повстречал в Орде московского князя Юрия Даниловича – человека, виновного в гибели его отца. Дмитрий Михайлович наверняка знал, чем ему грозит обнажение оружия перед ханом – у монголов это считалось тягчайшим преступлением. Но это его не остановило. Он тут же выхватил меч и убил «кровника», хотя ему и пришлось заплатить за это жизнью.

Прошли века, и вот как описывают ученые ситуацию на Кавказе в XIX веке:

Обязанность кровомщения прежде всего лежала на родных братьях пострадавшего или убитого. Если нет брата, мстить были обязаны ближайшие родственники по отцовской линии. При отсутствии близких родственников должны были мстить вообще члены тухума, или рода, к которому принадлежал убитый. Если член рода убитого, встретив убийцу, не мстил ему, общественное мнение клана и общины осуждало его поведение. Бывали примеры, что после убитого отца оставался мальчик трех-четырех лет. Мать внушала ему, как святую обязанность, отомстить за убитого отца. И спустя много лет, сделавшись взрослым, сын мстил за отца. Аварцы сложили целую балладу о героической сестре, поехавшей в далекую Хевсуретию, чтобы отомстить за убитого в набеге брата[50].

Кровная месть или выкуп за убийство?