Право на жизнь. История смертной казни

…потерявшую девство зарывают живьем в землю подле так называемых Коллинских ворот. Там, в пределах города, есть холм, сильно вытянутый в длину… В склоне холма устраивают подземное помещение небольших размеров с входом сверху; в нем ставят ложе с постелью, горящий светильник и скудный запас необходимых для поддержания жизни продуктов – хлеб, воду в кувшине, молоко, масло: римляне как бы желают снять с себя обвинения в том, что уморили голодом причастницу величайших таинств. [Вспомним опять «наказание» жреца, приносившего жертву, или коллективное осуществление казни.] Осужденную сажают на носилки, снаружи так тщательно закрытые и забранные ременными переплетами, что даже голос ее невозможно услышать, и несут через форум. Все молча расступаются и следуют за носилками – не произнося ни звука, в глубочайшем унынии. Нет зрелища ужаснее, нет дня, который был бы для Рима мрачнее этого. Наконец носилки у цели. Служители распускают ремни, и глава жрецов, тайно сотворив какие-то молитвы и простерши перед страшным деянием руки к богам, выводит закутанную с головой женщину и ставит ее на лестницу, ведущую в подземный покой, а сам вместе с остальными жрецами обращается вспять. Когда осужденная сойдет вниз, лестницу поднимают и вход заваливают, засыпая яму землею до тех пор, пока поверхность холма окончательно не выровняется. Так карают нарушительницу священного девства[74].

Неожиданную параллель этому мрачному рассказу мы видим в законах Хаммурапи, предписывавших казнить жрицу, которая зайдет на постоялый двор или тем более будет торговать там алкоголем. Представить себе подобную ситуацию довольно трудно, но ясно, что здесь тоже речь идет не о самом факте незаконной торговли, а об оскорблении, нанесенном богам.

Всегда и повсюду – от Вавилона и Хеттского царства до средневековой Руси и Западной Европы – казнили тех, кого считали ведьмами, или тех, кто занимался приворотной магией либо, наоборот, наводил порчу на врага. Первобытные представления, будто с колдунами никакими другими способами справиться невозможно, оказались невероятно живучими.

Но при этом, если сами служители бога или богов совершали преступление, не связанное с кощунством, их положение могло смягчить их участь. Принцип «кому больше дано, с того больше спросится» явно не соблюдался. В Индии законы Ману особо оговаривали: «Для брахмана полагается обритие головы вместо смертной казни, для других же варн смертная казнь может применяться». Брахман не обязательно должен был быть жрецом, однако все жрецы, безусловно, происходили из этой высшей касты индийского общества. Через много веков в средневековой Европе осужденные будут пытаться спастись от смерти, заявляя, что они клирики, которых не казнят, – иногда соседи по камере выбривали им тонзуру, иногда они кричали: «Мы клирики» – уже по дороге на эшафот в надежде на поддержку толпы. Очевидно, здесь перед нами не просто уважение к священнослужителю, а все то же нежелание вмешиваться в сакральную сферу, проливая кровь того, кто с ней так тесно связан. Ведь казнь брахмана или священника – это убийство того, кто служит высшим силам. Не обрушится ли за это на всех причастных (а может быть, и непричастных) гнев небес?

Защита скреп

Кроме ведьм и колдунов, смертную казнь применяли ко всем, кто верил не так, как полагалось, и тем самым расшатывал один из важнейших столпов, на которых зиждилась жизнь общества.