Право на жизнь. История смертной казни

Власть родителей была неприкосновенна во всех древних обществах, поэтому убийство родителей, особенно отца, каралось безжалостно. Римская poena cullei – казнь в мешке – заключалась в том, что преступника – в большинстве случаев отцеубийцу – помещали в кожаный мешок вместе со змеей, обезьяной, петухом и собакой и бросали в воду. Кожаный мешок обеспечивал длительность казни, так как пропускал воду не сразу, и приговоренный еще достаточно долго оставался в замкнутом пространстве с обезумевшими от ужаса животными. Что характерно, такой же жуткой казни подвергали и святотатцев – за поругание уже не отцовской власти, а богов или храмов. При этом отец в Древнем Риме имел право обречь сына на смерть за совершенное тем преступление – и это считалось не убийством, а законной казнью.

В Китае, где почитание родителей благодаря Конфуцию стало одной из принципиальных, можно сказать, формообразующих основ жизни общества, с теми, кто не просто убивал, а убивал именно старших родственников, обходились беспощадно.

«В классическом конфуцианском трактате "Сяо цзин" ("Канон сыновней почтительности") практически с самого начала говорится: "…Сыновняя почтительность начинается со служения родным [в детстве], [продолжается в] служении правителю в зрелые годы…" Нарушение норм "сяо" считалось в Китае тягчайшим преступлением и предполагало за это суровую ответственность. Так, к мучительнейшей смертной казни в виде "линчи" преступник приговаривался не только за государственные преступления (организацию массовых беспорядков, измену, свержение власти), но и в случаях посягательств детей на родителей, младших братьев на старших, жен на мужей, рабов на господ. Эта казнь была введена в законодательство Китая еще в XII веке и отменена лишь в апреле 1905 года после привезенных на Запад французскими солдатами фотографий о бесчеловечных изуверствах. Подчеркнем, что измена государю также приравнивалась к нарушению принципа "сяо"»[79].

Параллель между подчинением отцу и подчинением государю, столь характерная для конфуцианского мышления, прослеживалась в разных частях света – по одной простой причине: и власть отца, и власть вождя/царя/императора/короля священна. Соответственно, обе эти опоры мироздания надо защищать ценой крови. Отсюда многочисленные кары, обрушивавшиеся на всех, кто наносил хоть какой-то ущерб государю, или его представителю, или самой государственной власти.

Римские «Законы XII таблиц» предписывали предавать смертной казни тех, кто подстрекал врагов напасть на Рим (сегодня это назвали бы изменой родине) или выдал римского гражданина врагам. Подобных предписаний – казней для предателей, изменников, шпионов – в истории человечества было столько, что перечислить их все попросту невозможно. Но могли карать смертью и тех, кто расхищал государственное (государево!) имущество или поднял руку на вельможу, стражника, чиновника – в общем, на представителя власти.

А бывало и так, что совершенно не смехотворное наказание назначалось за проступки, которые сегодня кажутся нам поистине смехотворными. Например, «Законы XII таблиц» предписывали наказывать палками за публичную брань, а того, кто, по словам Цицерона, «злую песню распевает», то есть, очевидно, хулит другого человека и возводит на него клевету, приговаривали к смерти. В наши дни подобное действие могло бы стать предметом гражданского иска о чести и достоинстве.

Такую же систему ценностей мы видим и в совершенно ином обществе: «Заслуживает внимания тот факт, что практически у всех групп эскимосов, от Аляски до Гренландии, неисправимые лжецы приравнивались к убийцам-рецидивистам и колдунам и приговаривались общиной к смерти»[80].

Что здесь перед нами – невероятно завышенная ценность представлений о чести и добром имени, о необходимости нести ответственность за каждое свое высказывание? Или же вера в магическую силу слов, которые могли погубить адресата «злой песни» или испортить жизнь всей общине?

Во всяком случае, подводя итог, можно сказать следующее: при всем невероятном разнообразии юридических систем, обычаев, традиций разных стран и культур ясно просматриваются некоторые закономерности.

Те преступления, которые сегодня воспринимаются как наиболее тяжкие, карались смертью далеко не всегда. Конечно, в большинстве случаев убийц казнили, но чем древнее общество, тем выше вероятность, что за кровь можно было дать выкуп. Лишь постепенно государство стало брать наказание за убийство в свои руки – и уж тогда пощады ждать не приходилось.

А вот те преступления, которые сегодня могут казаться куда менее тяжкими, – мелкое воровство, мошенничество – вполне могли привести людей прошлых веков на виселицу, плаху, костер.

С особой жестокостью карались преступления, связанные с «посягательством на основы», будь то священные представления, учения, боги, отцовская власть или незыблемость власти государственной.