Право на жизнь. История смертной казни

Библейское «Второзаконие» перечисляет те случаи, когда ради защиты веры должна применяться смертная казнь: когда «пророк или сновидец» будет призывать «пойдем вслед богов иных»[75], даже если это сделает брат, сын, жена, дочь, друг, ответом должна быть смерть. А если целый город отпадет от веры, то все его жители должны быть уничтожены.

Древние римляне мучили и казнили первых христиан, не желавших признавать божественность императора, разгромили иерусалимский храм, жрецы которого не соглашались поставить изображения императора там, где поклонялись Богу, провозгласившему: «Не сотвори себе кумира».

Когда христианство вышло из катакомб и стало официальной религией, начались гонения на тех, кто не соглашался с официально принятыми взглядами на троичность или на сочетание божественной и человеческой сущности Христа. Затем наступила эпоха крестовых походов – и по всем западным странам прокатились еврейские погромы. Началась Реформация – и в Варфоломеевскую ночь кровью оказался залит Париж, а вслед за ним и вся Франция.

Вспыхнули аутодафе в католической Испании, а в кальвинистской Женеве сожгли непокорного Мигеля Сервета, чье учение противоречило идеям Кальвина. Томас Кранмер, один из главных проводников Реформации в Англии XVI века, во время правления католички Марии Кровавой был брошен в тюрьму, дрогнул и отрекся от своих убеждений. Тем не менее он был приговорен к смерти и сначала, как гласит легенда, протянул в огонь правую руку, заявив, что она виновна больше, чем он сам, так как подписала отречение.

В Новгороде в 1227 году сожгли четырех волхвов – языческих жрецов, которые все еще (как и большая часть народа) не смирились с крещением Руси. В 1441 году в Пскове сожгли 12 «колдуний», а в 1444 году в Можайске – боярыню, тоже обвиненную в колдовстве. «Ересь жидовствующих», отрицавших троичность божества, сперва расцвела в конце XV века в Новгороде, затем ее проповедники были изгнаны из города, но через некоторое время объявились ни много ни мало при дворе московского князя Ивана III, который довольно долго прислушивался к ним, очевидно, обдумывая, как использовать их проповедь в своих целях. В конце концов великий князь сделал выбор в пользу других церковных направлений – и еретики были сожжены в Москве.

Иван Грозный, как мы знаем, странным образом сочетал садистскую жестокость с экзальтированной религиозностью – убийство митрополита Филиппа, задушенного в своей келье Малютой Скуратовым, и гибель игумена Псково-Печерского монастыря, которому, по легенде, сам Грозный отрубил голову, не противоречили его борьбе за чистоту веры.

«Плотники Неупокой, Данила и Михаил были сожжены весной-летом 1569 года за употребление в пищу запрещенной церковными правилами телятины, а в августе 1575 года сожжено 15 ведьм в Новгороде («а сказывают ведуньи»). Шведский дипломат Петр Петрей в записках начала XVII века писал о Грозном, очевидно удивляясь его необыкновенной религиозной терпимости:

Как ни был он жесток и неистов, однако ж не преследовал и не ненавидел за веру никого, кроме жидов, которые не хотели креститься и исповедовать Христа: их он либо сжигал живых, либо вешал и бросал в воду[76].

Как видим, даже употребление телятины могло стать причиной для казни. Что уж говорить о временах церковного раскола, когда сотни приверженцев старой веры заплатили жизнью за нежелание мириться с новыми обрядами, а протопоп Аввакум прошел ссылки, избиения, Сибирь, многолетнее заточение в земляной тюрьме – и после всего этого взошел на костер и принял мученическую смерть. Пытки, которым перед смертью были подвергнуты мятежные монахи Соловецкого монастыря, лучше, наверное, не описывать.

Даже в просвещенном XVIII веке, по словам декабриста Штейнгеля, капитан Тенгинской крепости на Камчатке Шмалев сжег местную жительницу, обвинив ее в колдовстве[77].

Сегодня религиозные казни сохранились только в тех частях земного шара, которые контролируются фанатиками вроде талибов[78], но сколько тысяч людей на протяжении истории человечества заплатили жизнью, за то что верили не так или, как Джордано Бруно и многие другие, просто говорили то, что через некоторое время станет общепринятым мнением…

Однако неприкосновенными считались не только храмы и священные книги. Авторитет некоторых общественных институтов был овеян свято чтимой традицией, а значит, неподчинение ему должно было караться смертью, чтобы восстановить и укрепить основы бытия.