Право на жизнь. История смертной казни

По некоторым данным, в первые годы существования Китайской Народной Республики в целом было репрессировано более 4 млн «контрреволюционеров». Не осталась вне обострявшейся борьбы и сама правящая партия. Уже в 1951 году Мао принял решение провести проверку и перерегистрацию членов КПК, что вылилось в ее новую «чистку» от «чуждых» элементов. К 1953 году из партии было «вычищено» 10 процентов ее состава.

В коммунистическом Китае можно было умереть от голода во время «большого скачка», оказаться жертвой «культурной революции» и буйства хунвэйбинов: быть униженным, оплеванным – в самом буквальном смысле – и выставленным на всеобщее обозрение в позорном колпаке, а затем казненным, а может быть, и убитым без суда.

Одна маленькая, но характерная деталь: когда после ХХ съезда КПСС началось расхождение между КНР и СССР, Мао Цзэдун, встречаясь в Пекине с советским послом, раскритиковал как проводившуюся в это время Хрущевым десталинизацию, так и политику «мирного сосуществования». Сделал он это очень интересным образом: «весьма завуалированно, не допуская прямых нападок. Просто рассказал послу о том, что в период Троецарствия (220–280 годы) население Китая в результате беспрерывных войн уменьшилось на 40 миллионов человек, а во время восстания Ань Лушаня против Сюаньцзуна, императора династии Тан (755–763 годы), – и того больше. Смысл его выступления заключался в том, что не надо бояться ядерной войны с империализмом. Даже если бы империалистам и удалось захватить европейскую часть СССР и прибрежные районы Китая, рассуждал он, социализм все равно в конце концов победил бы. Ведь империализм, заключил он, не более чем "бумажный тигр"»[153].

Идея вполне типичная для кормчего Мао. Может быть, не только для него, но не каждый диктатор высказывает подобные мысли вслух: 40 млн погибло – и ничего. И если в ядерной войне погибнут еще миллионы, то тоже ничего страшного.

Одной из многочисленных кампаний, проводившихся во время «культурной революции», была борьба с бывшим соратником Мао, погибшим при непонятных обстоятельствах в авиакатастрофе, – маршалом Линь Бяо. После гибели Линь Бяо, который к тому моменту уже подвергался жесткой критике, были найдены его тайные дневники с множеством выписок из сочинений Конфуция. Кроме того, оказалось – или, по крайней мере, так заявляла пропаганда, – что Линь Бяо и близкие к нему люди дарили друг другу записанные изречения Конфуция. Что же выписывал человек, рухнувший с самых высот власти в Китае? «Преодолевай себя и возвратись в словах и поступках к Правилам»; «Те, кто опирается на добродетель, процветают, а те, кто опирается на насилие, гибнут»; «Если двое вступают в борьбу, все станут врагами; если между двумя царит согласие, все будут друзьями»[154]. Линь Бяо задним числом обвинили в том, что он «превозносил конфуцианскую теорию „гуманного правления“, призывал придерживаться таких конфуцианских принципов, как „добродетель“, „гуманность и справедливость“, „верность и снисходительность“»[155].

Естественно, главной целью кампании было не столько раскритиковать уже покойного маршала, сколько сломить группировку «умеренных», которая находилась в противостоянии с теми, кого потом, после смерти Мао, назовут «бандой четырех». Кампания «Критикуй Конфуция и Линь Бяо» была частью политической борьбы и партийных чисток, регулярно проводившихся в Китае при Мао Цзэдуне. Но все-таки очень показательно, что теоретически Линь Бяо можно было в тот момент обвинить в чем угодно – а его обвинили в приверженности идеям Конфуция. И этим дело не ограничилось – руководство китайской компартии тщательно готовило и проводило именно антиконфуцианскую кампанию. «Общегосударственный поход против Конфуция был задуман в несколько этапов: на первом должны были поработать специалисты – историки и философы, на втором – соответственно подготовленные теоретики "из народа", на третьем намечалось подключить широкие массы, которые должны были завершить тщательно спланированную операцию»[156]. Старого профессора Фэн Юланя, крупнейшего специалиста по Конфуцию, вынудили выступить с публичным покаянием, как это было принято во времена «культурной революции», и пересмотреть свои взгляды на учение великого философа. После этого началась массированная кампания, касавшаяся, как всегда в таких случаях, буквально каждого человека – рабочего, крестьянина, интеллигента. На разоблачение Конфуция и Линь Бяо работали средства массовой информации и вся система идеологической промывки мозгов. Ее знаменитым лозунгом стал призыв сделать учение Конфуция похожим на «крысу, перебегающую улицу, когда каждый кричит: „Бей ее!“»[157].