Право народов на самоопределение как фундаментальный демократический принцип

Показательно, что именно в бывших метрополиях бывших мировых колониальных империй национальный вопрос оказался не разрешен до конца, то есть не «преодолен». Французские власти, например, вплоть до 1982 г. отказывались признавать полиэтничность страны, то есть существование таких наций, как бретонцы, корсиканцы, эльзасцы и т.д. (исключение делалось для басков, которые рассматривались как «пограничное население», подобно итальянцам, живущим в пограничных с Италией департаментах). В 50-е даже проводилась политика активного офранцуживания национальных меньшинств. К началу 80-х ее провал стал очевиден - как стало очевидным и то, что эта политика привела лишь к усилению сепаратистских и автономистских настроений и созданию боевых организаций в Бретани и на Корсике. В результате в 1982 г. Франция официально признала существование «коренных этнических меньшинств», их языков и культуры; в школах введено изучение корсиканского, каталанского, баскского, бретонского, фламандского, эльзасского и окситанского языков и диалектов; созданы «этнические» программы на радио; развивается книгоиздательство на «этнических» языках. Корсика вообще добилась ограниченной автономии (в области образования, культуры, радиовещания). Совсем недавно, 21 июля 2000 г., французское правительство «капитулировало» перед Фронтом национального освобождения Корсики (FLNC), согласившись предоставить острову широкую автономию. В числе причин назывались не только неспособность справиться с корсиканскими автономистами силовыми методами, не только тот факт, что расквартированные на острове специальные антитеррористические подразделения стали выходить из-под контроля властей (один из таких «эксцессов» даже привел к смещению префекта Корсики Бернара Бонне и парламентскому кризису[9]), но и необходимость как-то реагировать на выводы, сделанные в 80-е - 90-е гг. прикладными общественными дисциплинами. В частности, антропологические и генетические исследования, проводившиеся на Корсике, показали, что корсиканцы не только по языку и культуре, но и антропологически и генетически очень далеко отстоят от французов и являются близкими родственниками сардов. Стало ясно также, что корсиканцы, несмотря на все волны колониальных завоеваний - начиная от финикийцев и кончая французами, - действительно являются автохтонным населением, прямо восходящим к корсам и антропологически родственным докельтскому населению Балеарских островов и, видимо, этрускам. Даже по распространенности групп крови, набору антигенов тканевой совместимости и набору болезней корсиканцы сильно отличаются от французов, но зато близки к сардам и сицилийцам.[10]

Похожим образом и британское правительство вынуждено было в конце концов пойти на расширение автономии Шотландии и Уэльса и на переговоры со всеми католическими организациями в Ольстере (включая Шинн фейн и «временную» ИРА). Относительно Северной Ирландии надо иметь в виду, что конфликт, подающийся обычно в СМИ как межконфессиональный, на самом деле является межнациональным: ни для кого в Ирландии не секрет, что ольстерские католики - это ирландцы (коренное население острова), а протестанты - потомки англо-шотландских переселенцев, которые сами себя считают (и называют) англичанами.

В послефранкистской Испании национальный вопрос был отчасти решен предоставлением автономии пяти областям: Стране Басков, Каталонии, Галисии, Андалусии и Канарским островам. Правительство А. Суареса пошло на автономизацию и признание полиэтничности Испании (подобно французским властям, изобретшим термин «коренные этнические меньшинства» для обозначения малых наций, испанские власти ввели в официальное употребление для обозначения коренных некастильских этносов термин nacionalidad - «национальности») только под влиянием факта быстрого усиления «автономистов» и «сепаратистов». Автономизация Испании в целом сняла остроту национального вопроса в Андалусии, Галисии и на Канарах (где не имелось длительной традиции национально-освободительной борьбы), но не в Стране Басков и не в Каталонии. Каталония сегодня де-факто пользуется более широкой автономией, чем это предусмотрено в испанской конституции, а в Стране Басков ЭТА по-прежнему ведет вооруженную борьбу за создание независимого баскского государства.