Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Петр приложил больше усилий к упорядочению российских законов, чем его предшественники, но добился меньше успеха. Между 1700 и 1719 годами царь трижды создавал комиссии для кодификации законов, появившихся после Уложения 1649 года. Ни одна комиссия не справилась с задачей, отчасти из-за отсутствия экспертов-законоведов, отчасти потому, что у наследников Петра не хватало настойчивости, чтобы довести эту работу до конца. Нового свода законов так и не появилось, и поэтому судьи в канцеляриях и на местах продолжали руководствоваться Уложением, как приказывала директива 1714 года: «Всякия дела делать и вершить все по Уложению… разве тех дел, о которых в Уложении ни мало не помянуть, а учинены на то не в премену, но в дополнение Уложения новоуказные пункты»[482]. (Вспомним, что Уложение было опубликовано и распространено весьма широко, в отличие от Новоуказных статей 1669 года.) Регулярная публикация указов облегчала доступ к новым законам. В период с 1718 по 1725 год появилось пять сборников законов и множество отдельных указов. Но работа по обеспечению институтов и служащих новыми сведениями была непоследовательной. Выходило много новых регламентов, но часто важные правила так и не появлялись, в том числе устав Юстиц-коллегии и новых надворных судов, определение квалификации судей и описание ответственности новых судебных чиновников. Не имея указаний, чиновники подгоняли старую практику под новую терминологию и организацию[483].

Артикул воинский 1715 года считается краеугольным камнем законотворческих реформ Петра, но этот опыт не отразился в деятельности светских судов. Тем не менее он весьма интересен, потому что в нем часто встречаются «толкования» к старым московским законам, остававшимся без комментария, в том числе о намерении осуществить преступление и о стандартах компетентности. В том, что касается наказаний (см. главу 12), традиций и новаций было поровну. Реформы начала XVIII века привнесли мало действительно важных изменений в судебную процедуру и не систематизировали действующее право, их целью было скорее трансформировать институциональную базу судебной работы. Названия и сфера компетенции суда могли меняться регулярно, но судьи вершили правосудие по тем же шаблонам, что и ранее[484].

Три блестящие работы П. Мрочека-Дроздовского, М.М. Богословского и Ю.В. Готье, принадлежащие золотому веку русской историографии конца XIX – начала XX века, и внушительный корпус современных работ описали три этапа судебной и административной реформ, собрав подробные сведения по архивам центральных и местных судов. Примерно до 1710 года институты уголовного права оставались в рамках московской системы приказов. С 1710 по 1719 год управление было децентрализовано путем организации восьми больших губерний. С 1719 года и до конца петровского царствования реформы восстановили централизованную власть посредством системы коллегий[485].

Эти реформы упрощали юрисдикцию в уголовном праве. Попытки в 1680-е годы создать единое подчинение всех приказов не увенчались успехом, и в конце XVII века государство предприняло новую попытку[486]. В 1702 году была расширена роль Преображенского приказа в решении политических дел. Для улучшения городского управления в 1699 году была создана центральная Ратуша, следившая за городским самоуправлением (земскими избами) крупных городов – эти избы могли решать дела даже о насильственных преступлениях[487]. Ведавшие судопроизводством приказы Москвы были объединены: рассмотрение не тяжких преступлений было отдано новому Судному приказу, а тяжких – Стрелецкому приказу[488]. Что касается местного управления, то в 1701–1702 годах упразднили Разбойный приказ и губную систему и передали решение уголовных дел воеводам под надзором Разрядного приказа. Воеводам должны были помогать выбранные дворяне, как было в старых губных избах, но эта затея провалилась. Как и в Московский период, сыщиков и отряды солдат привлекали для борьбы с преступностью, поиска беглых крепостных и прочей помощи воеводам в полицейской работе[489]. Это значит, что на этом первом этапе реформ делались попытки сосредоточить борьбу с преступностью в одних руках.