Преступление и наказание в России раннего Нового времени

Терпимость судей к полюбовным исходам отражает наложение прагматических обычаев в решении дел на нивелирующие централизаторские тенденции. Сходное переплетение формального и неформального права обнаруживается и в том, как сложно оказалось установить четкую систему инстанций для апелляции. В XVI веке процесс апелляции был не определен. Решение губного старосты, например, могли опротестовать перед воеводой, а могли отправить через его голову сразу в Москву. Челобитный приказ, созданный в XVI веке, был основным местом подачи апелляций и не имел судебных функций: он принимал прошения, часто представлявшие собой жалобы на коррупцию и несправедливость, и распределял их по соответствующим приказам[469]. Соборное уложение, запретив напрямую обращаться к царю с просьбами, тем самым ввело определенную иерархию: челобитчики должны были направлять свои тяжбы в тот приказ, которому они подчинялись. В Уложении определяется и апелляционный суд: для решения дел, с которыми не справились в приказах, «бояром и околничим и думным людем сидети в полате, и по государеву указу государевы всякия дела делати всем въместе». Впоследствии указания на заседания бояр «в палате», в «Золотой палате» или в «у расправных дел» постоянно встречаются в 1660-е – начале 1680-х годов. Некоторые иностранные путешественники говорят о боярском совете как об апелляционном суде[470]. П.Б. Браун рассматривает этот совет также как правительственную коллегию на время отсутствия царя в столице, а П.В. Седов подчеркивает именно ее апелляционные функции: когда в 1681 году была создана Расправная палата с формальным членством из 12 бояр, ни один из которых не был приказным судьей, ее задачей было рассматривать дела о коррупции в московских приказах. С началом нового царствования в 1682 году упоминания о ней становятся редкими, а в 1694 году все бояре изображены как единая группа, в случае необходимости обращающаяся за советом к царю[471]. Таким образом, апелляция существовала, причем в равной степени для местных судей и сторон процесса (по причине ли недостаточных знаний, злоупотребления властью или конфликта интересов), но ее институциональные формы не были закреплены до Петра I.

Обращения судящихся в Москву были основаны на повсеместном убеждении, что справедливость при злоупотреблениях и судебных ошибках подданные могут найти у царя. То, с каким рвением и частотой центральные приказы передавали друг другу дела, показывает, что в судебной системе понимали, насколько она хрупка по причине растянутости коммуникаций, недостатка профессионального образования, не говоря уже о корпоративном духе в судейском корпусе; постоянном соблазне взяток и взаимодействии писаного закона с своеобразными представлениями о правосудии на местах. Все эти аспекты толкали в сторону подобной гибкости. Такой образ действий судов указывает на то, что сама система была нацелена на то, чтобы обеспечить обращающихся к ней правым судом.

Вынесение приговора

Когда судьи решали дело, они совершали это «по указу великого государя», которым они были назначены на должность, и по статьям из сборников законов. Чтобы снабдить свои вердикты юридическим обоснованием, они обращались к своим сотрудникам-приказным – дьякам и подьячим. Именно этого ожидали от них и тяжущиеся стороны. Так, в 1642 году челобитчик просил о решении дела: «По своему, великого государя, уложенью свой царский указ учинить», несомненно, имея в виду указы Разбойного приказа, хранившиеся в приказной избе; судья сделал помету для подьячего: «Взять к делу и выписать из государева указу», чтобы тот отыскал релевантные цитаты. В судных делах постоянно встречаются выдержки из законов – как о процедуре, так и о наказаниях. В дело 1645 года о сыне боярском, не явившемся на суд, включен экстракт из закона 1627/28 года именно об этом вопросе; в деле 1650 года, решенном в Аптекарском приказе, имеются цитаты из двух глав Соборного уложения об измене[472]. В деле 1672 года, в котором фигурирует сыщик, посланный в Тульский уезд для поимки разбойников, правильно использована норма Уложения об отказе от данных показаний. В 1674 году в деле о нападении на объездного голову в Китай-городе суд Разрядного приказа процитировал отрывки Уложения о свидетельских показаниях и возмещении за бесчестье[473].