Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Носили камень на руках в лагерь из каменного карьера за полкилометра, кормили плохо, били за все, упал – бьют, идешь медленно – бьют, сел передохнуть – бьют. Говорят, увели в баню – увели в крематорий. Из Маутхаузена был направлен в концлагерь в г. Целу (1944 г.), работали в ночное время на автозаводе. Шли на работу в строю по 4 чел. в шеренге, держа один другого под руки, если бы кто бежал (а мысль эта все время преследовала), то были бы расстреляны три шеренги. У нас здесь была подпольная организация, руководимая бывшим подполковником (фамилию не помню). Устроился он работать специально у начальника лагеря денщиком для того, чтобы читать газеты, слушать приемник (на немецком языке, владел он им в совершенстве). Ждали мы его с нетерпением, и, когда он входил, мы окружали его, и дух захватывало от радости от таких известий. Наши наступали, наши перешли границу, наши подходят к границе Германии и на подступах к Берлину.

Подпольная организация следила за тем, чтобы меньше было умерших, поднимала воинский дух, вселяла надежду. Ослабевшим собирали ото всех понемногу и подкармливали их. Подполковник разбил нас на три команды, так как он узнал, что нас отправляют в глубь Австрии. Те, кто попал (я был в том числе) в команду подполковника, должны были в пути напасть на конвой, убить и сбежать всем. Повели нас на Штаер, но осуществить план нам не удалось, т. к. отступала большая немецкая армия. Из 300 человек до Штаера дошло 100 человек, остальные были пристрелены, умерли от голода.

В лагере нас не водили на работу, сидели в бараках. В мае месяце подали приказ – идти строиться. Переводчик объявил: «Специалисты – направо, не специалисты – налево». Мы уже знали, что кого-то из них поведут в крематорий Маутхаузена, но кого – специалистов или не специалистов?

Я встал в строй не специалистов. Дали команду – не специалистам разойтись, специалистов – под строгий конвой и повели. Через 4 часа конвой вернулся, и тут нам стало известно, что наши товарищи были расстреляны в лесу.

А через некоторое время, т. е. через три дня, наши войска освободили нас. Я долго лечился в госпитале, потом был назначен комендантом по отправке эшелонов репатриированных и военнопленных. Служил в Одессе до 1946 г. А в 1946 г. вернулся после демобилизации из Красной армии домой.

С благодарностью

Краснопольский Г. К.б/д Ставропольский край, село Петровское

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 35. Л. 48–56.

№ 105

Подвиг лесника

В дни трагической годовщины начала войны мне хотелось бы отметить не столько боевые эпизоды, а верность Отчизне, дружбу и стойкость людей в тяжелые для Страны дни оборонительных боев 1941 и 1942 гг., которые, кроме физической боли, наносили малостойким людям непоправимое моральное самоуничтожение.

Мне, имеющему небольшой опыт войны с белофиннами в 1940 году, запомнился один из дней больших боев и потерь, когда самому пришлось в этой обстановке решать и отвечать за людей. Особенные переживания были у меня вторично в день, когда в конце мая Студия телевидения передала некоторые кадры о леснике Москаленко из-под г. Добруш. За длительностью времени фамилию не запомнил, но думаю, что это тот лесник, который помог нам выйти к своим частям.

Лично я и, видимо, все, кто жив сейчас, передают семье его желание быть здоровыми и наисчастливейшими. Память о леснике и его семье как о больших патриотах страны не должна меркнуть.

Ополченческие дивизии Москвы готовились выступать на фронт. Из 19-й Красногвардейской вызвали 22 офицера (в том числе и меня) и направили формировать линейную 266 стрелковую дивизию в г. Калугу. Еще 200 человек не обули (не было сапог), но эшелоны поданы.

Фашисты рвутся к Киеву, ломая оборону 21-й армии. Стараются окружить его. Наш 1010-й стрелковый полк в первых эшелонах подходит к р. Сож. Уходит из Гомеля под бомбежкой последний эшелон с оборудованием и сопровождающими людьми.

Не ожидая подхода тыловых подразделений полка, батальоны направляются через г. Добруш к лесной деревушке М, где немцы стремятся отрезать последнюю нить – дорогу отхода частей нашей армии. Удерживаемый рубеж остановки 219-й мотострелковой дивизии, которой подчинили и нас. С хода батальоны бросаются в атаку, но безрезультатно, люди мало подготовлены, велики потери. Тяжело ранены командир дивизии и рядом командир полка, майор, контужен начальник штаба капитан Уманский.

К утру фашисты отрезают нас от дороги, обороняясь, удерживаемся в лесу 3 дня. Немного продуктов дали встреченные партизаны.

Встретили офицера связи дивизии, который должен был доставить нам приказ об отходе, но уже поздно – переправы разбиты, р. Сож глубока. Остатки нашего полка малоподвижны – много раненых. Тяжелораненых, несколько десятков человек, оставляем у домика лесника. Ухаживают за ранеными маленькие девочки и женщина.