Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Дахау, такой же лагерь смерти, как многие другие концлагеря, со своими свойствами и методами уничтожения людей. В лагере имеется обширная площадь построения с виселицей в центре. Страшный крематорий, день и ночь пожирающий человеческие жизни, только черный густой дым со смрадом. Из высокой закопченной трубы расстилается над лагерем смерти (пепел), падая на землю тяжелыми хлопьями. Рядом с крематорием навалены две большие кучи человеческих трупов, не успевающих пройти через огненное чрево фабрики смерти, а убитых, замученных, расстрелянных, отравленных газом и еще живых все везут и везут в этот страшный, все поглощающий ад. Кругом мрак и смерть, и человек в этом фашистском вертепе чувствует себя не живущим на земле, а в загробном мире, где всюду трупы и смерть, блуждающая с тобой всегда рядом. В концлагере Дахау имелись на нечетной стороне три блока, 1–3–5, называемые санчастью или лазаретом больных. Это только так назывались, а на самом деле эти блоки являлись филиалом института какого-то фашистского профессора, где вместо оказания медицинской помощи делали в этих блоках-лазаретах всевозможные эксперименты над живыми людьми. Заражали людей всякими заразными болезнями, малярией, замораживали в ванных, опускали человека в ванну с водой и подключали ток высокого напряжения, закрывали в камеры и выкачивали воздух, испытывали отравляющие вещества. Во власти палачей находились десятки тысяч подопытных человеческих жизней. Лагерь смерти Дахау подразделялся на два вида узников – рабочих и не работающих. Не рабочие заключенные содержались в нечетных блоках, с 7 по 31. Рабочие – со 2 по 30. Все нечетные блоки были опутаны колючей проволокой, чтобы узники не могли между собой общаться. Каждый блок состоял из четырех штуб. Эти секции блоков настолько были забиты людьми, что четырехэтажные нары не могли вместить всех заключенных, плотно ложившихся друг к другу. Сколько за годы фашизма нашли вечный покой на этих жестких и холодных нарах людей многих стран Европы. Десятки тысяч людей, согнанных фашистами из разных стран на пожизненную каторгу, насильно оторванных от родных мест, людей, измученных непосильным, каторжным трудом, голодом, плетьми и пытками палачей, уже отчаявшихся дожить до дня освобождения из фашистского рабства.

Для заключенных изолированных 13 блоков был установлен жесткий режим. С 5 утра до 11 ночи в любую погоду круглый год всех выгоняли на улицу. Отощавших и больных, всех, кто не мог ходить, увозили вместе с трупами к крематорию и сжигали живьем. Концлагерь Дахау по своим ужасам и методам уничтожения людей фашистскими извергами не отличался от Бухенвальда и многих других лагерей смерти гитлеровской империи.

Не работающим заключенным, находящимся в изолированных блоках, давали четверть положенного пайка. Такого малого количества пищи хватало на то, чтобы продлить агонию умирающих от истощения и упадка сил. Полученные несколько граммов хлеба я умел сэкономить его, отламывая по маленькому кусочку, клал в рот и медленно сосал, как конфетку, стараясь продлить удовольствие. Это было страшное, незабываемое время.

Если бы человечество нашей планеты взглянуло на людей, содержащихся в изолированных блоках, пришло бы в неописуемый ужас и потребовало бы окончательного уничтожения нацизма, стереть с лица Земли кровавый фашизм, и чтобы уста человеческие никогда не произносили это мерзкое слово.

Может ли сейчас идти речь о прекращении преследования нацистских военных преступников, после стольких совершенных злодеяний на Земле, нет! Никогда не должно быть им пощады! Надо преследовать их до тех пор, пока не понесет заслуженной кары последний фашистский преступник, а скрывающие их подлую личность одинаково к ответу. Самая суровая кара гитлеровским палачам, вот мое слово, слово бывшего узника фашистских концлагерей смерти! Прибывший этап из Бухенвальда в Дахау разместили по изолированным блокам. Меня поместили в 27 блок, третью секцию. В четвертой секции этого блока содержались штрафники из других лагерей смерти, привезенные в Дахау. Там были из Освенцима, Маутхаузена, Эбензес и др. в т. ч. и штрафники Дахау. Эта секция была изолирована особо колючей проволокой, через которую проходил ток. Когда нас – несколько человек с этапа втолкнули во двор 27 блока, через калитку ворот, опутанных колючей проволокой, и вахтером, охраняющим выход, я пришел в ужас при виде потрясающей картины. Двор между 25 и 27 блоками был забит заключенными. Трудно было пройти к третьей секции. Стоял жаркий летний день. Солнце палило нещадно. Люди сидели, накрывши голову кто чем мог. Лежали, недвижимые, растянувшись во весь свой скелетный рост, бесчувственные, словно трупы, настолько худы, только кости обтянуты, как пергаментом. Сморщенные пожелтевшие лица, заострившиеся носы, глубоко запавшие глазницы с потухшим взором. Мертвых стаскивали в кучу к стене 25 блока, а то и вовсе не обращали внимания, трупы рядом лежали с живыми, и сразу трудно было понять, где живой человек, а где умерший.