Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Риц. – 2 июня майор Ханебиттер, захватив меня, выехал с рядом офицеров в деревню, расположенную недалеко от г. Харькова, Надворки или Продворки, где должен был происходить расстрел. В пути мы обогнали три автомашины, нагруженные арестованными, в сопровождении эсэсовцев, которые также направлялись туда. Машина, на которой я ехал, обогнала машину с арестованными и прибыла на лесную поляну, где были подготовлены ямы. Эта поляна была оцеплена эсэсовцами. Вскоре после этого появились автомашины с арестованными. Ханебиттер сказал, что в этот день подлежит расстрелу до 300 человек. Арестованные были разделены на небольшие группы, которые поочередно расстреливались эсэсовцами из автоматов. Не хочу умалчивать и о своем участии в этой операции. Майор Ханебиттер сказал мне: «Покажите, на что вы способны», – и я, как военный человек, офицер, не отказался от этого, взял у одного из эсэсовцев автомат и дал очередь по арестованным.

Прокурор. – Среди расстреливаемых были женщины и дети?

Риц. – Да, я помню, что была женщина с ребенком. Женщина, пытаясь спасти ребенка, прикрыла его своим телом, но это не помогло, так как пули пронизали ее и ребенка.

Прокурор. – Сколько человек было в этот раз расстреляно в вашем присутствии?

Риц. – Мне майор Ханебиттер сказал, что в этот день должно было быть расстреляно до 300 человек.

Прокурор. – Не видели ли в ямах, в которых хоронили расстреливаемых людей, умерщвленных при помощи «газового автомобиля»?

Риц. – Да, когда мы, офицеры, потом осмотрели место расстрела, то лейтенант Якобе показал мне одну из ям, где из-под слегка присыпанной земли видны были очертания человеческих трупов. Якобе сказал, что вот, дескать, пассажиры вчерашней поездки на «газовом автомобиле».

Прокурор. – Вы занимались допросами арестованных мирных советских граждан?

Риц. – Да, я принимал участие в допросах советских граждан в городе Таганроге.

Прокурор. – Расскажите, как вы допрашивали советских граждан.

Риц. – Сначала я допрашивал арестованных согласно тем юридическим познаниям, которыми я обладал. Однако вскоре ко мне явился начальник зондеркоманды города Таганрога Эккер, который заявил, что так дальше дело не пойдет, что люди эти толстокожие и к ним надо применять другие меры. И тогда я начал избивать их на допросах.

Прокурор. – Побои были системой допроса советских граждан?

Риц. – Да, можно со всей определенностью сказать, что были системой. В городе Харькове, как я уже раньше показал, я имел возможность присутствовать при допросах и убедился, что все, начиная с начальника и кончая младшим чином зондеркоманды, избивали, причем сильно избивали на допросах. Так что, повторяю, это, безусловно, система.

Прокурор. – Вот вы, Риц, человек с высшим юридическим образованием, очевидно, считающий себя человеком культурным, как вы могли не только наблюдать эти избиения, но и принимать в них активное участие, расстреливать ни в чем не повинных людей, причем расстреливать не только по принуждению, но и по собственной воле?

Риц. – Я должен был выполнять приказ, так как если бы я приказа не выполнил, то меня представили бы к военно-полевому суду и наверняка приговорили бы к смертной казни.

Прокурор. – Это не совсем так, потому что вы сами изъявили желание участвовать при погрузке людей в «газовую машину» и вас туда никто специально не приглашал.

Риц. – Да, верно то, что я сам изъявил желание присутствовать при этом, но прошу учесть, что тогда я еще являлся новичком на Восточном фронте и хотел лично убедиться, действительно ли здесь, на Восточном фронте, применяется такая автомашина, о которой я слышал ранее. Поэтому я и изъявил желание лично присутствовать при погрузке в нее людей.

Прокурор. – Но в расстрелах невинных советских граждан вы ведь принимали непосредственное участие?

Риц. – Я уже показал ранее, что при расстрелах в Подворках майор Ханебиттер сказал: «Покажите, на что вы способны». Не желая оскандалиться, я взял у одного из эсэсовцев автомат и стал расстреливать.

Прокурор. – Следовательно, на этот мерзкий путь, на путь расстрелов ни в чем не повинных людей, вы стали по собственной воле, ибо вас к этому никто не понуждал?

Риц. – Да, я действительно в этом должен признаться.

Прокурор. – Вот вы, Риц, человек, обладающий некоторыми познаниями в области права, скажите – на Восточном фронте нормы международного права немецкой армией в какой-либо степени соблюдались или нет?

Риц. – Я должен сказать, что на Восточном фронте не могло быть и речи ни о международном, ни о каком-либо другом праве.

Прокурор. – Скажите, Риц, по чьему приказу все это происходило, почему эта система совершенного бесправия и зверской расправы с неповинными людьми утвердилась?

Риц. – Это бесправие имело свои глубокие причины, а именно – оно вызвано указаниями Гитлера и его сотрудников, указаниями, которые можно подробно проанализировать.