Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить

Риц. – Когда я прибыл на место, я увидел яму примерно размером 50 × 50 метров, глубиной – 4 метра. Там находились группа лиц, подлежащих расстрелу, примерно 50 человек, и команда под руководством фельдфебеля Туркел. Арестованные были избиты и плохо одеты. Фельдфебель Туркел доложил мне о готовности начать расстрел. Я ответил: начинайте, после чего был открыт огонь. Сразу же после открытия огня в яме образовался клубок окровавленных тел, среди которых были еще недобитые люди. Тогда я предложил спуститься в яму двум рядовым и прикончить тех, кто остался в живых. Вслед за этими двумя эсэсовцами сошел в яму и я. Двух людей, которые, будучи раненными, еще были живы, я пристрелил из пистолета. После того, как операция была закончена, я приказал двум рядовым остаться на месте в качестве охраны, а остальной части команды вернуться в Таганрог, куда отправился и сам для того, чтобы рапортовать Эккеру о выполнении задания.

Председатель. – Были ли там женщины и дети?

Риц. – Детей при этом я не видел, но что там были женщины – это я могу совершенно точно сказать.

Председатель. – В каких городах применялись «газовые машины»?

Риц. – Мне известно о применении «газовых автомобилей» в Харькове, о чем я уже подробно рассказывал. Дальше из разговоров с Эккером и офицерами зондеркоманды СД мне известно, что последнему рассказывал бывший заместитель начальника СД по Краснодару Раббе, что и там применялись «газовые машины».

Председатель. – Кого уничтожали в Краснодаре в «газовых машинах»?

Риц. – Мне известно, что в Краснодаре уничтожалось гражданское население. Кроме того, при помощи «газового автомобиля» были уничтожены больные, находившиеся в больнице.

Председатель. – То есть уничтожали женщин, детей и больных?

Риц. – Это правильно.

Председатель. – Сколько человек было уничтожено в Краснодаре?

Риц. – Там было уничтожено несколько тысяч.

Председатель. – Вы показали, что уничтожение населения путем «газовой машины» происходило в Варшаве и Риге. Кто руководил в Варшаве и Риге уничтожением людей путем применения «газовых машин»?

Риц. – Это происходило в указанных городах также под руководством гестапо.

Председатель. – А кто конкретно руководил?

Риц. – Это мне неизвестно.

Председатель. – От кого вам стало известно, что «газовая машина» применялась в Варшаве?

Риц. – Об этом мне рассказывал, как я показал уже выше, некий Рихтер, бывший руководящий работник окружного руководства национал-социалистской партии.

Председатель. – А о гор. Риге откуда вам стало известно?

Риц. – Об этом мне известно от инженера-строителя Денете и от некоего майора, бывшего чиновника рижского городского управления.

Председатель. – Есть ли у защиты вопросы к подсудимому?

Коммодов. – Скажите, остались ли вы верны идее национал-социалистской партии в настоящее время?

Риц. – Я не могу сказать, что я остался верен взглядам национал-социалистской партии, так как за время нахождения на Восточном фронте я имел возможность шаг за шагом убедиться в ложности тезисов национал-социалистской партии.

Коммодов. – Понимаете ли вы теперь, что германское правительство и национал-социалистская партия обманывают немецкий народ?

Риц. – Слово «обман» будет самым подходящим для этого определением.

Коммодов. – Разделял ли ваш отец-профессор воззрения национал-социалистской партии?

Риц. – Мой отец, который до прихода Гитлера к власти был членом либеральной партии, в связи с тем, что он хотел сохранить свою должность, вступил в национал-социалистскую партию, стал ее членом. Однако я не могу сказать, что он полностью разделял взгляды национал-социалистской партии.

На этом допрос подсудимого Рица заканчивается.

По окончании допроса подсудимого Рица после пятнадцатиминутного перерыва утреннее заседание 16 декабря продолжается.

Допрашивается подсудимый Рецлав.

Прокурор. – Скажите, подсудимый Рецлав, из какой семьи вы происходите, какое имеете образование?

Рецлав. – Мой отец был служащим больничной страховой кассы. Я имею среднее образование.

Прокурор. – Чем вы занимались до войны?

Рецлав. – Я был заместителем начальника отдела по рассылке газет в редакции франкфуртской газеты.

Прокурор. – С какого времени вы служите в германской армии?

Рецлав. – С мая 1940 года.

Прокурор. – В качестве кого вы служили в германской армии?

Рецлав. – В начале мая 1940 года я получил подготовку в качестве радиста в артиллерийской части. Затем, совершив поход во Францию, я был переведен в охранный батальон, дислоцировавшийся вначале во Франции, а затем в Померании.

Прокурор. – Что это за охранный батальон?

Рецлав. – Этот батальон занимался охраной пленных, причем тогда мы охраняли французов и бельгийцев.

Прокурор. – Как вы попали в этот батальон?