Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

«Дипломатические» методы Гитлера принесли свои плоды. В 3 часа 55 минут Гаха и Хвалковский подписали требуемые документы. Чехословакия была расчленена и на ее территории были созданы так называемый «протекторат Богемия и Моравия» и сепаратное «Словацкое государство».

Хотелось бы закончить эту главу описанием эпизода, происшедшего уже в 1942 году. Он очень ярко показывает «стиль» дипломатии Гитлера и одновременно цену предательства и капитуляции. В июне 1942 года, после убийства в Праге Гейдриха (бывшего начальника тайной полиции и службы безопасности — СД, а с 1942 года имперского наместника Богемии и Моравии), Гитлер вновь имел разговор с Гахой. Он сказал, что, если в Чехии будут продолжаться выступления против немцев, он распорядится выселить всех чехов из страны. «Для нас, уже переселивших миллионы немцев,[74] — добавил он цинично, — такая мера не представляет никаких трудностей». Это не было пустой угрозой. По указанию Гитлера Гиммлер уже начал подготавливать поголовную высылку чехов. Остолбеневший Гаха спросил Гитлера, может ли он использовать это сообщение для того, чтобы воздействовать на чехов. Гитлер разрешил. «Чешские господа, — сказал он, вспоминая в ставке свой разговор с Гахой, — настолько хорошо поняли меня, что свою политику они с тех пор полностью подчинили принципу истребления всех бенешевских элементов и пресечения бенешевских интриг. Они поняли, что в борьбе за сохранение самого существования чешского народа не может быть нейтральных и что необходимо избавиться от всех, кто занимает позицию «ни да, ни нет».

ГЛАВА VIIВ БОРЬБЕ ЗА МИРОВОЕ ГОСПОДСТВО

Гитлер развязывает мировую войну

Оккупация Чехословакии означала конец определенного этапа. Этапа, характеризовавшегося сравнительно «мирными» средствами в захватнической политике Гитлера. Правда, в арсенал этих средств входили ложные клятвы и шантаж, покушения и убийства, пограничные инциденты и подрывная деятельность «пятых колонн». Но в ту пору все они были исчерпаны. Любой дальнейший шаг по пути агрессии должен был неминуемо привести к войне.

Есть немало свидетельств, подтверждающих, что Гитлер сознавал это и сам. Так, например, на совещании в августе 1939 года он сказал: «Создание Великогермании было большим успехом с политической, но не с военной точки зрения, ибо мы достигли его в результате блефа, примененного политическими руководителями».

К весне 1939 года время блефа миновало. Наступила пора военных решений. Как выразился Гитлер на том же совещании, предстояло «испробовать войска». И добавил, что предпочел бы сделать это «локальным способом». Итак, фюрер желал провести «настоящую» военную операцию, но всего лишь… локального характера.

В нацистском календаре захватов уже значилась очередная жертва: Польша. Подготовка к операции против Польши началась еще осенью 1938 года; тогда же были сформулированы требования к польскому правительству: предполагалось вынудить его дать согласие на присоединение «вольного города» Данцига (Гданьска) к Германии и на предоставление экстерриториальных (не контролируемых польскими властями) дорог — железной и шоссейной — через «польский коридор» для связи с Восточной Пруссией. Впервые эти требования были выдвинуты в октябре того же года во время беседы Риббентропа с послом Польши в Берлине Липским. Согласно польской записи этой беседы, гитлеровский министр иностранных дел выставил еще одно важное условие для дальнейшего польско-германского сотрудничества: проведение «совместной политики, направленной против России, на базе «Антикоминтерновского пакта».

Правительство Рыдз-Смиглы, продолжавшее линию Пилсудского, лебезило перед нацистами и усматривало в предложениях Риббентропа зондаж с целью прощупать готовность Польши к дальнейшим «мирным» уступкам. Но как ни покладисты были польские политики, они все же понимали, что Польша не может принять требования Гитлера, ибо, приняв их, она теряет свою самостоятельность. Правители Польши отказались вести с Германией переговоры на основе выдвинутых Риббентропом предложений.

Свои истинные замыслы в связи с Данцигом фюрер раскрыл на совещании с генералами 23 мая 1939 года. «В действительности, — сказал он, — речь идет не о Данциге. Речь идет об обеспечении жизненного пространства Германии на Востоке…» Данциг (Гданьск) был для Гитлера всего лишь пробным шаром, предлогом для того, чтобы начать кампанию против польского государства, которое он намеревался превратить в «жизненное пространство» германской «расы господ».