Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Однако такой оборот событий не устраивал многих влиятельных политиков не только в западных странах, но и в самом нацистском рейхе. Курс последних никогда не менялся — они хотели вести войну против СССР в союзе с западными державами. Сам Гитлер колебался. Он все еще считал возможным уладить «польский вопрос» (т. е. захват Польши) без военного конфликта с Англией и Францией. Под влиянием этих настроений он и решил отсрочить день нападения на Польшу с 26 августа на 1 сентября. Это тем более знаменательно, что фюреру не терпелось ввести в бой свои войска. На уже упомянутом совещании 22 августа он воскликнул: «Теперь я бсюсь только одного: как бы в последний момент какая-нибудь свинья не вмешалась и не испортила все дело!»

Несколько дней передышки были целиком заняты новыми сугубо секретными переговорами между правительствами Англии и Германии о возможном сговоре за счет очередной жертвы Гитлера — Польши. Уже самый метод ведения этих переговоров характеризует гитлеровскую дипломатию: от имени германского правительства их вело «честное лицо», да к тому еще не гражданин Германии, а шведский подданный, знакомый Геринга, Биргер Далерус. На первый взгляд это странно, на самом же деле закономерно. В условиях нацистской диктатуры важнейшие внешнеполитические вопросы (в том числе и самый кардинальный вопрос о войне и мире) решались зачастую неожиданно и причудливо: на тайных встречах каких-то мелких субъектов, на ночных совещаниях узкой кучки посвященных, на секретных рандеву «третьих лиц» и т. д. и т. п.

Итак, ничем не примечательный шведский банковский служащий оказался на несколько дней в фокусе мировой политики. Правда, о его деятельности мировое общественное мнение узнало значительно позже, уже после окончания войны: миссия Далеруса носила совершенно секретный характер. Нет сомнения, однако, что и в Берлине и в Лондоне за его переговорами следили затаив дыхание.

Далерус отправился в Лондон 25 августа с поручением от Гитлера и Геринга; он должен был заверить английское правительство в миролюбии Германии по отношению к Англии. Вернулся он на следующий день с письмом Галифакса Герингу, в котором, как видно, предлагалось урегулировать «польский вопрос». Важность письма настолько очевидна, что оно навряд ли могло быть просто «утеряно» в результате небрежного хранения. Вероятней всего, послание Галифакса Герингу было либо уничтожено сознательно, либо до сих пор хранится в сейфе у тех, в чьи руки оно попало после войны. Дело в том, что письмо содержало, по-видимому, очень широкую программу сотрудничества между Гитлером и британским правительством, программу, которая могла бы еще больше скомпрометировать английских политиков предвоенного периода. Это предположение подтверждается и реакцией Геринга. Несмотря на то, что Далерус вручил рейхсмаршалу письмо глубокой ночью, он, не мешкая ни секунды, отправился вместе с Далерусом к Гитлеру и велел немедленно разбудить его.

Гитлер ознакомился с письмом и пришел в большое возбуждение, он начал бегать по комнате и выкрикивать бессвязные фразы. Вот как описывает Далерус эту ночную сцену: «Внезапно он (Гитлер. — Авт.) остановился на середине комнаты и постоял там некоторое время, уставившись в потолок. Голос его понизился: он производил впечатление сумасшедшего. Отрывисто он произнес такую фразу: «Если начнется война, я буду строить подводные лодки, буду строить подводные лодки, подводные лодки, подводные лодки, подводные лодки…» Слова его становились все более невнятными; в конце концов я уже ничего не мог разобрать. Потом он взял себя в руки, голос его окреп, и он начал кричать; он кричал так громко, будто произносил речь перед большой аудиторией: «Я буду строить самолеты, строить самолеты, самолеты, самолеты и уничтожу своих противников». В эту минуту он походил на персонаж фантасмагории, а не на нормального человека. Я с удивлением смотрел на него, потом взглянул на Геринга, но на Геринга все это не произвело ни малейшего впечатления».

В эту ночь Гитлер сформулировал условия нового примирения с Англией: она должна помочь Германии аннексировать Данциг и «польский коридор» и заключить соглашение с рейхом о предоставлении ему колоний; в ответ на это Германия гарантирует новые границы Польши, обязуется участвовать в защите Британской империи и готова заключить союз с Англией.