Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Правда о «польском нападении» на радиостанцию в Глейвице обнаружилась на процессе в Нюрнберге. Непосредственный исполнитель этой акции Альфред Хельмут Науйокс дал свои показания Международному военному трибуналу: «Между 25 и 31 августа я посетил Генриха Мюллера, главу гестапо, который находился в это время вблизи города Оппельна. Он и некий Мельхорн обсудили в моем присутствии план организации пограничного инцидента, смысл которого состоял в том, чтобы инсценировать нападение поляков на немцев… Для этого следовало предоставить в мое распоряжение исполнителей — немцев численностью около роты. Мюллер сказал также, что он направит мне человек 12–13 приговоренных к смерти преступников, которых оденут в польскую форму; этих людей следует убить и оставить на месте инцидента, чтобы создалось впечатление, будто они уничтожены в ходе перестрелки. Для верности преступникам будут заранее сделаны смертельные инъекции — врача пришлет Гейдрих, а уж потом мы должны изрешетить их пулями. После окончания всей операции Мюллер намеревался собрать на «поле боя» представителей прессы и свидетелей, в присутствии которых власти будут составлять полицейский протокол».

Далее в показаниях Науйокса говорится и о самой провокации: «31 августа днем Гейдрих передал по телефону пароль и сказал, что операция должна начаться в 8.00 вечера того же дня. Кроме того, Гейдрих велел связаться с Мюллером». От Мюллера Науйокс получил труп неизвестного человека[75] и положил его у входа в здание радиостанции. «Никаких пулевых ранений, — говорил Науйокс далее, — я не обнаружил, но лицо преступника было вымазано кровью. Он был одет в гражданское платье. Мы заняли, как было приказано, радиостанцию и передали в эфир речь минуты на три-четыре. Операция сопровождалась несколькими выстрелами из пистолетов в воздух».

Одновременно начали действовать подрывные команды Канариса. За четыре дня до объявления войны они перешли границу и заняли предусмотренные планом операции позиции на территории Польши, маскируясь под польских военнослужащих. В обширной биографии шефа абвера, написанной западногерманским журналистом, специалистом по делам разведки Гейнцем Хёне и выпущенной в ФРГ в 1976 году, приводятся дополнительные материалы, проливающие свет на эту мало исследованную до сих пор акцию абвера. Канарис выделил для нее абверовцев, которые поступили в ведение офицеров СС. Один отряд под командованием оберштурмбаннфюрера Хельвига был переброшен через границу с заданием напасть с польской территории на пограничное немецкое местечко Хохлинден, другой отряд — им командовал оберфюрер СС Раше — должен был опять-таки с польской территории занять дом лесника на немецкой стороне в районе Питчена, наконец, третьему отряду штандартенфюрера СС Труммлера была предназначена роль «защитника» Хохлиндена; между «нападающим» отрядом Хельвига и «защищающимся» отрядом Труммлера должно было разыграться «сражение». Германская пропаганда намеревалась использовать этот «инцидент» для разжигания антипольских настроений и обоснования «акции возмездия» с немецкой стороны.

Отряды абвера под руководством эсэсовцев выполнили поставленные перед ними задачи. Один из отрядов — Труммлера — за четыре дня до объявления войны занял стратегически важный пункт — вокзал в польском городе Мосина, который и удерживал до подхода немецких войск. Гейнц Хёне замечает по этому поводу, что рапорт о занятии вокзала был, в сущности, «первой военной сводкой второй мировой войны».

Агрессия против Польши

Так была сфабрикована провокация, послужившая поводом для нападения на Польшу, а в дальнейшем приведшая к развязыванию самой кровопролитной и страшной войны из всех, какие пережило человечество. 1 сентября 1939 года на рассвете немецкие войска перешли границу Польши.

Военные действия уже начались, а Гитлер все еще носился с мыслью договориться с Англией. Оптимизм его в этом вопросе питался тем, что на протяжении 48 часов Лондон никак не реагировал на новый акт немецкой агрессии. Только 3 сентября английский посол Гендерсон передал через переводчика Шмидта ультиматум Англии немецкому правительству. Для Гитлера это было большим ударом. Вот как описывает Шмидт реакцию фюрера: «Я встал на некотором расстоянии от Гитлера и начал медленно переводить ультиматум британского правительства. Когда я кончил, воцарилась мертвая тишина… Гитлер окаменел, взгляд его был устремлен прямо перед собой… Он сидел совершенно молча, не шевелясь. Только спустя некоторое время — оно показалось мне вечностью — Гитлер обратился к Риббентропу, который замер у окна: «Что же теперь будет?» — сердито спросил он у своего министра иностранных дел…

Выйдя из кабинета Гитлера, Шмидт столкнулся с Герингом, который сказал: «Да смилуются небеса над нами, если мы проиграем эту войну».

Вслед за английским ультиматумом Гитлер получил ультиматум Франции. Когда их срок истек, Англия и Франция официально объявили, что находятся в состоянии войны с Германией.