Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер

Впоследствии Гитлер неоднократно возвращался к этой мысли, выражая свое восхищение и благодарность немцам за то, что они так безропотно терпели нацистский режим. Когда же поражение стало неминуемым, он их проклял. В этом тоже была своя «логика». Народ оказался «недостойным» фюрера.

Московская битва была тем военно-политическим событием, которое ознаменовало начало конца Гитлера и его империи. Под Москвой был развеян миф о непобедимости гитлеровской армии — впервые за всю вторую мировую войну ей было нанесено крупное поражение.

В своей книге воспоминаний маршал Жуков пишет: «Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: битва за Москву», А ведь после нее были другие, еще более крупнее сражения, после нее были другие величайшие победы, решившие исход войны. Но следует помнить и знать: закат фашистской империи начался именно здесь. Поэтому с течением времени значение Московской битвы не меркнет, а, наоборот, становится все более ясным и зримым.

Стратегия поневоле

После поражения германской армии под Москвой со страниц нацистской печати почти исчез термин «окончательная победа». Не о победе мечтал теперь фюрер, а о захвате таких позиций, которые дали бы возможность германским завоевателям прочно укрепиться на оккупированных территориях, затруднили бы попытки выбить их из занятых районов и разрушить фашистскую «крепость Европа». Геббельс в марте 1942 года характеризовал эти планы в своих дневниках следующим образом: «Для будущей весны и лета фюрер вновь создал совершенно ясный план… Его целями являются Кавказ, Ленинград и Москва… Возможно, на Востоке дело дойдет до столетней войны, но она не причинит нам более никаких забот».

Итак, Гитлер готов был продолжать войну хоть сто лет. Но, чтобы ее выдержать, он намеревался прежде всего захватить богатства юга России и нефть Кавказа.

1 июня 1942 года фюрер прибыл в штаб группы армий «Юг» в Полтаву, чтобы разъяснить свои замыслы. В беседе с фельдмаршалом фон Боком он сказал: «Если мы не возьмем Майкоп и Грозный, я должен буду закончить эту войну».

Отныне фюрер решил лично руководить всеми операциями на Восточном фронте. С июня по октябрь 1942 года он пробыл в своей ставке в районе Винницы, которую назвал «Оборотень».

План летней кампании 1942 года был изложен в директиве ОКБ № 41, подписанной Гитлером 5 апреля.

Операция распадалась на три этапа: на первом предусматривалось продвижение немецких войск из района Орла на Воронеж и оттуда вниз по течению Дона, на втором — удар из района Харькова на восток в направлении Волги, на третьем — объединение в районе Сталинграда войск, наступавших вниз по течению Дона и из района Таганрог — Артемовск.

На первый взгляд может показаться, что инициатива вновь перешла к германскому командованию, что Гитлер овладел положением и что война развивалась согласно его планам и воле. В действительности это было совсем не так. План летней кампании 1942 года был отчаянной попыткой исправить положение, возникшее в связи с крахом блицкрига. Гитлер не мог уже приспособить ситуацию к своим требованиям, он сам должен был приспосабливаться к создавшемуся положению. Не гитлеровская стратегия определяла ход боевых действий, а ход операций советских войск все более определял фашистскую стратегию. Она становилась стратегией поневоле.

Этот факт не может быть опровергнут и тем, что на первых порах летняя кампания 1942 года привела к новым успехам нацистских войск. Исход любой операции нельзя расценивать по реализации тех или иных частичных целей, тем более это недопустимо, когда идет речь о такой масштабной операции, какую задумал Гитлер. Это элементарное правило было, однако, незнакомо фюреру. И так же как на основании частичных успехов в первые месяцы войны Гитлер сделал вывод о выигрыше всей кампании, так и теперь он воспринял продвижение немецких войск в южном направлении как окончательное поражение Красной Армии и как победу своей стратегии.

23 августа немецкие войска вышли к Волге. На юге они совершили рывок в направлении Кавказа: 10 августа заняли Майкоп, 25 августа — Моздок, находящийся на пути к Грозному с его нефтяными скважинами. В это время у Гитлера зародились уже новые сумасбродные замыслы. Он сообщил Гальдеру, что собирается после окончания кампании в России нанести удар через Иран в сторону Персидского залива, чтобы сокрушить Британскую империю. В дальнейшем он задумал соединиться с японскими вооруженными силами. Успех операции на юге нацистский фюрер считал обеспеченным. В беседе с адмиралом Редером он заявил, что рассматривает Россию как «жизненное пространство, которое может устоять против любой блокады», и уверен, что вскоре Англия и США «вступят в переговоры о заключении компромиссного мира».