Прибалтика. Полная история

Почему-то получила распространение версия, что именно там Михаил Богданович и появился на свет. На самом деле, все обстояло несколько иначе. Единственное богатство Вейнгольда-Готтарда Барклая-де-Толли составляла его жена – Маргарета-Элизабет фон Смиттен. Она принадлежала к почтенному роду фон Смиттен, владевшему многими землями и имениями в Лифляндии. И скорее всего, своего ребенка эта урожденная фон Смиттен рожала вовсе не на глухой литовской мызе, а в добротном лифляндском имении родственников, которое тогда назвалось Луде-Гросхофф. Именно там у нее родился мальчик, которого назвали Михаэль-Андреас, а это значит, что родом будущий фельдмаршал был из-под Валки, то есть из Латвии.

Детство мальчика прошло вдали от родителей, в Санкт-Петербурге, где он воспитывался в семье родственницы матери, Августы-Вильгельмины фон Вермелен. У нее не было своих детей, и племянника они с мужем, полковником русской армии, считали своим приемным сыном.

Сохранилась легенда о том, как однажды эта тетка маленького Миши прогуливалась с ним по Санкт-Петербургу в карете. Мальчик слишком сильно прижался к дверце кареты, и та неожиданно распахнулась. Миша выпал. В это время мимо проезжал граф Григорий Александрович Потемкин, один из самых выдающихся сподвижников Екатерины II. Он остановился, вышел из экипажа, поднял мальчика и, найдя его совершенно невредимым и даже не плачущим, передал до смерти испуганной тетке. При этом он будто бы сказал: «Этот ребенок будет великим мужем».

Полковник русской армии Георг-Вильгельм фон Вермелен в 1767 году был назначен командиром Новотроицкого кирасирского полка. Именно этому строгому человеку Миша был обязан отличным воспитанием.

* * *

Ф. В. Булгарин в свое время написал:

«Барклаю-де-Толли поставлен в столице памятник, как Румянцеву, Суворову и Кутузову; но это награда царская, а в народе русском еще не появился для него историк. К Барклаю-де-Толли до сих пор все как-то холодны, хотя и признают великие его заслуги перед отечеством. Холодность эта происходит, может быть, оттого, что он чужеплеменник».

Многие считали его немцем, а немец не может быть великим русским героем. Поэтому и сложилась ситуация, гениально описанная А. С. Пушкиным:

О, вождь несчастливый! Суров был жребий твой:Все в жертву ты принес земле, тебе чужой.Непроницаемый для взгляда черни дикой,В молчанье шел один ты с мыслию великой;И в имени твоем звук чуждый невзлюбя,Своими криками преследуя тебя,Народ, таинственно спасаемый тобою,Ругался над твоей священной сединою.И тот, чей острый ум тебя и постигал,В угоду им, тебя лукаво порицал…

К сожалению, героями Отечественной войны 1812 года у нас были назначены совсем другие люди, а о Барклае, командовавшем русскими войсками в первую половину «великого поприща», взявшем на себя все невзгоды отступления и предоставившем М. И. Кутузову всю славу полного торжества над Наполеоном вспоминали постольку-поскольку. Короче говоря, Россия оказалась неблагодарна к заслугам Барклая-де-Толли, и сейчас только узкие специалисты знают, что он в то время был военным министром России, и что именно под его командованием русские войска в 1814 году победоносно вступили в Париж. Печальна историческая судьба этого человека. Воистину, суров был жребий его…

Невольно вспоминаются Пушкинские стихи. Сколько действительно драматизма в личности Барклая. Быть может, из всех вождей Отечественной войны он заслуживает наибольшей признательности со стороны потомства.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ МЕЛЬГУНОВрусский историк, публицист

* * *

Сейчас М. Б. Барклаю-де-Толли установлено немало памятников, и главные из них находятся за границей. Да, есть прекрасный памятник перед Казанским собором в Санкт-Петербурге, но недавний опрос, проведенный автором этой книги, показал, что подавляющее большинство людей, проходящих мимо, вообще не знают, кто это такой.