Прибалтика. Полная история

Первый памятник был сооружен в Восточной Пруссии в 1818 году над местом захоронения сердца полководца, в 300 м от его дома на мызе Штилитцен (Жиляйтшен, ныне поселок Нагорное Черняховского района Калининградской области России), в 8 км от города Инстербург (ныне Черняховск). Этот памятник был поставлен по инициативе короля Фридриха-Вильгельма III.

Автором этого четырехметрового обелиска стал знаменитый берлинский архитектор и художник Карл-Фридрих Шинкель.

Недалеко от Бекгофа, родового имения вдовы Барклая-де-Толли (Феллинский уезд Лифляндской губернии), находится великолепный мавзолей. Он выполнен в строгом классическим стиле с двухколонным портиком, над которым помещен герб полководца и его девиз «Верность и терпение».

Деревушка, возле которой расположен мавзолей, в настоящее время называется Йыгевесте, и находится она в Южной Эстонии. Мавзолей этот впоследствии назвали «Великой гробницей Эстонии». Он стоит на правом берегу реки Эмбах, на холме, где любил вечерами прогуливаться тяжело больной Михаил Богданович.

Также в Эстонии, в Дерпте (ныне Тарту), где полководец довольно часто бывал, находится памятник Барклаю работы В. И. Демут-Малиновского.

Памятник М. Б. Барклаю-де-Толли в Тарту

В верхней части пьедестала там золочеными буквами выполнена надпись: «Генералу-фельдмаршалу князю Барклаю-де-Толли». Ниже на мраморной доске находится другая надпись: «Незабвенному полководцу от войск под начальством его состоявших, в память военных подвигов 1812, 1813 и 1814 годов».

Этот памятник был воздвигнут на средства офицеров, служивших под начальством Барклая-де-Толли. Торжественное открытие монумента состоялось 11 ноября 1849 года.

Есть памятник полководцу и в Риге.

Памятник М. Б. Барклаю-де-Толли в Риге

Там городская дума во главе с обер-бургомистром Георгом Армитстедом решила соорудить памятник Барклаю в сентябре 1911 года. Место для памятника было выбрано великолепное – в сквере около Кафедрального собора, на углу Александровского бульвара и Елисаветинской улицы.

Городская дума ассигновала на эти цели 25 000 рублей. Местные жители собрали по подписке столько же.

Автор памятника – профессор скульптуры Вильгельм Вандшнайдер из Берлина. Закладка состоялась 9 сентября 1912 года, в дни всеобщего празднования 100-летнего юбилея Отечественной войны 1812 года. Торжественное открытие памятника состоялось 13 октября 1913 года.

В июне 1915 года, когда над Ригой нависла угроза немецкой оккупации, началась эвакуация из города промышленных предприятий и культурных ценностей. В числе прочего был вывезен и бронзовый Барклай-де-Толли. Потом, в огне революции и гражданской войны, следы памятника затерялись.

Прошло много лет, и в 2001 году известный рижский предприниматель Евгений Гомберг решил восстановить его на собственные средства. По сохранившейся авторской гипсовой масштабной модели, хранившейся в закрытом фонде музея Риги и мореходства, а также по фотографиям монумента была воссоздана почти пятиметровая статуя Барклая-де-Толли. Сохранившийся пьедестал из светло-серого гранита обновил латышский архитектор Иварс Селдбергс. Церемония открытия нового бронзового памятника Барклаю-де-Толли состоялась 1 июля 2002 года.

Как видим, латыши и эстонцы соревнуются между собой за право считать великого Барклая своим. В Москве же в честь него названа лишь небольшая улочка, затерянная между Кутузовским проспектом с прекрасными памятниками Кутузову и Багратиону и станцией метро «Багратионовская».

* * *

Михаил Богданович Барклай-де-Толли, славно прослуживший всю свою жизнь России, не был «немцем» и «изменником». Когда в 1812 году его заменили на М. И. Кутузова, тот продолжил отступление, ибо это было единственно правильное решение. И ведь, что характерно, никто не стал роптать. Никто не упрекал Кутузова за то, за что Барклая-де-Толли еще вчера называли предателем…

Почему? Ответ на этот вопрос очевиден. Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов был русским по национальности. А Михаил Богданович, хотя являлся российским подданным в третьем поколении, в обществе воспринимался как иноземец, прибалтийский немец (лифляндец), или, по выражению князя П. И. Багратиона, «чухонец». Это обстоятельство давало возможность противникам Барклая вести яростную критику, активно используя тезис о «засилье иностранцев».

А дальше все просто: раз он немец, то подкуплен Наполеоном и изменяет России. И дело тут было не в Барклае, а, как пишет историк Н. А. Троицкий, «в отношении к нему, в отсутствии доверия к его личности и к “чужому звуку” его имени».

«Засилье иностранцев» – странная логика, и, конечно же, не все в России разделяли ее. Например, известный в те времена петербургский публицист Н. И. Греч писал: