Принципы назначения наказания

Сказанное не означает, что не могут (и не должны) формулироваться общие правила измерения общественной опасности преступлений независимо от родовой, видовой и типовой принадлежности последних. Речь идет о том, что «не определив четких критериев единичного, нельзя получить достаточно полную характеристику общего»[316].

В качестве критериев (наиболее обобщенных показателей) общественной опасности выступают ее характер и степень, которые согласно господствующему в уголовно-правовой науке взгляду соответственно отражают качественную и количественную стороны социального содержания совершенного преступления.

В принципе такой подход представляется правильным, но нуждающимся в уточнении. Во-первых, характер и степень общественной опасности существуют как взаимосвязанные, а не изолированные друг от друга показатели, ибо количество и качество диалектически связаны между собой, выступают как единство противоположностей. Поэтому свое суммарное выражение, дающее основание для отнесения совершенного преступления к определенному типу, они находят в мере общественной опасности. Во-вторых, отнесение характера общественной опасности к качественному критерию, а степени — к количественному весьма условно, так как содержание характера может раскрываться и с помощью количественных показателей (например, число участников преступной группы), а содержание степени — с помощью качественных (например, степень вины, т. е. осознание общественной опасности деяния и предвидения общественно опасных последствий). Правильнее, очевидно, исходить из того, что характер общественной опасности раскрывается преимущественно качественными, а степень — в основном количественными показателями. В-третьих, нельзя представлять себе дело так, что характер общественной опасности как ее качественный критерий всегда весомее, чем количественный критерий — степень.

Научная классификация одновидовых преступлений, как правило, не может иметь целью создание инструментария для определения индивидуальной общественной опасности каждого совершенного преступления. Во-первых, на индивидуальном уровне классификация вообще невозможна, ибо каждое конкретное преступление уникально по своей общественной опасности и потому должно занимать особое место в классификационном ряду, что лишает подобную «классификацию» всякого теоретического и практического значения. Во-вторых, точного определения индивидуальной общественной опасности совершенного преступления (даже если бы удалось найти для этого надежный инструментарий) не требуется, так как: а) ограничен набор видов наказаний, могущих быть примененными за совершение того или иного преступления, и б) эти наказания измеряются с помощью шкалы, имеющей весьма крупные единицы меры (например, лишение свободы исчисляется годами и месяцами, а не сутками или, тем более, часами и минутами). Поэтому максимально достижимый и практически пригодный уровень научной классификации — это типовая классификация одновидовых преступлений. «Сущность дифференциации юридической ответственности, — справедливо отмечал В. И. Курляндский, — состоит не в том, чтобы определить различные уровни ответственности по отношению к индивидуальному случаю нарушения, а в том, чтобы классифицировать формы ответственности в зависимости от наиболее типичных свойств, характеризующих в обобщенном виде различные группы правонарушений»[317].

Конструирование шкал типовой общественной опасности одновидовых преступлений предполагает создание для каждого вида системы специфических показателей, выражающих содержание наиболее значимых показателей ее характера и степени, а также поиск индикаторов, т. е. «элементарных частиц», характеризующих выраженность соответствующего показателя и допускающих эмпирическое измерение. Кроме того, данная процедура по необходимости является многомерной, включающей в себя несколько этапов.