Приручение одиночества. Сепарационная тревога в психоанализе

Продвижением к депрессивной позиции является развитие в направлении ситуации, в которой любовь и благодарность по отношению к внешним и внутренним хорошим объектам может противостоять ненависти и зависти ко всему, что является хорошим, и воспринимается как внешнее по отношению к Эго. Возрастание интеграции и сепарации вследствие отказа от проекций действительно позволяет проявляться любви к объекту. Это также означает признание отношений объекта с другими субъектами и возможность быть вне контроля субъекта. Так, по определению, способность к пребыванию в депрессивной позиции включает способность к преодолению эдипова комплекса и идентификации с креативной родительской парой (Segal, Bell, 1991).

Потеря объекта и формирование символа

Процесс символизации является центральным в отношении способности прорабатывать сепарацию и потерю объекта, и Ханна Сигал (Segal, 1957, 1978), в частности, показывает, как символ служит преодолению принятой потери, в то время как символическое уравнивание применяется для отрицания сепарации субъекта и объекта.

Для процесса символизации требуется наличие трех составляющих – Эго, объекта и символа, и формирование символа происходит поступательно в процессе перехода от параноидно-шизоидной к депрессивной позиции.

На протяжении нормального развития, в параноидно-шизоидной позиции, существующей в начале жизни, понятие отсутствия представлено в незначительной мере, ранние символы формируются путем проективной идентификации, приводя к формированию символических уравниваний. Сигал представляет термин «символическое уравнивание» для обозначения ранних символов, коренным образом отличающихся от тех, что формируются позже. Ранние символы воспринимаются не как символы или заменители, а как сам оригинальный объект. В процессе психического развития нарушения дифференциации Эго и объекта могут привести к нарушениям в дифференциации между символом и символизированным объектом. Это объясняет, почему символическое уравнивание лежит в основе конкретного мышления, характерного для психозов (1957, p. 393).

В депрессивной позиции существует значительная степень дифференциации и разделения между Эго и объектом, и после повторяющихся потерь, воссоединений и восстановлений хороший объект надежно устанавливается в Эго. Затем символ используется для преодоления утраты, которая была принята, поскольку Эго приобрело способность оставлять объект и горевать о нем, и это переживается как создание Эго, как считает Сигал. Однако эта стадия не является необратимой, поскольку символизм может возвращаться к конкретным формам в моменты регрессии даже у непсихотических индивидуумов.

Сигал утверждает также, что возможность формирования символов руководит способностью к коммуникации как с внешним миром, так и внутренним, потому что любые коммуникации происходят посредством символов. В случае нарушений субъект-объектной дифференциации символы воспринимаются конкретно и не могут служить коммуникации; это одна из трудностей, возникающих при анализе психотических пациентов. В противоположность этому, способность к символизации, приобретенная в депрессивной позиции, используется для проработки неразрешенных ранних конфликтов через их символизацию, так что тревоги, связанные с ранними объектными отношениями и остававшиеся отщепленными от Эго, могут постепенно обрабатываться Эго путем символизации.

Клиническое применение разработок Герберта Розенфельда и Ханны Сигал

Развитие Розенфельдом и Сигал кляйнианских концепций примитивных объектных отношений, формирующих нарциссизм, оказало заметное влияние на технику психоанализа. Отношения между нарциссической и ненарциссической частями личности стали существенным элементом процесса проработки не только психотических или нарциссичных анализандов, но и субъектов с менее выраженными нарушениями. Кроме того, в этом исследовании было обращено особое внимание на большое разнообразие инстинктов и защит, вовлеченных в нарциссизм; некоторые из этих защит направлены против отделения, другие – против дифференциации Эго и объекта.