Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

Одной из форм борьбы немецких оккупационных органов и спецслужб с партизанским движением было создание различного рода лжепартизанских отрядов и соединений. Причем эта практика получила самую широкую поддержку не только на местном, но и на высшем уровне. Подобные соединения активно использовались на всех участках фронта. Главная цель данного метода – дискредитация партизанской борьбы в глазах гражданского населения. В случае успеха оккупационным властям удалось бы лишить партизанское движение социальной опоры и поддержки, укрепить социальную базу в собственном тылу. Укажем, что на протяжении всего периода оккупации эта тактика претерпела некоторые изменения. За годы оккупации на оккупированной территории СССР немцами было создано значительное количество лжепартизанских соединений, которые должны были вести борьбу с партизанами и дискредитировать советское движение сопротивления. Только на территории Белоруссии установлена деятельность более 25 подобных соединений. Имели место отдельные успешные акции «ложников» в отношении партизан, однако говорить о серьезных успехах этого направления деятельности немецких спецслужб не приходится. Немцам не удалось лишить партизанское движение поддержки и социальной базы на оккупированных территориях.

6. Социальная база для вербовки населения на оккупированной территории была достаточно широкой. Помимо активных и сознательных коллаборантов к разведывательной работе массово привлекались военнопленные. На территории БССР в период оккупации действовало более 160 различных лагерей для советских солдат и офицеров. В управлении каждого лагеря были создан отдел абвера, который занимался вербовкой агентуры, выявлял советских разведчиков, лиц, скрывавших принадлежность к политическому и командному составу РККА, евреев, а также враждебно настроенных к немцам и готовивших побег. Именно тяжелые условия содержания, а фактически – выживания, активно использовали абверовцы при вербовке. Тем, кто соглашался на сотрудничество, давали дополнительное питание, одежду, переводили в теплые помещения, освобождали от работ. В немецкой разведке считали, что агентуру из военнопленных можно быстрее подготовить для разведывательной работы и легче внедрить в части советской армии. Кроме того, многие красноармейцы соглашались на сотрудничество для того, чтобы затем вернуться в действующую армию.

Активное привлечение советских военнопленных к разведывательно-диверсионной работе начинается с осени 1941 г. на территории всего Восточного фронта. На территории БССР военнопленные впервые стали привлекаться в разведывательной работе в спецшколе в Борисове. Большинство агентов, которые засылались в тыл СССР или части Красной армии, вербовались из числа военнопленных. На территории Белоруссии пленные офицеры и красноармейцы проходили обучение на курсах и в спецшколах в Барановичах, Бобруйске, Борисове, Бресте, Витебске, Волковыске, Ганцевичах, Гомеле, Городище, Калинковичах, Колдычево, Копыле, Лошнице, Лунинце, Минске, Могилеве, Мозыре, Молодечно, Орше, Полоцке, Стахово и др. Точная цифра подготовленной агентуры из числа пленных солдат и офицеров пока в исторической науке не установлена. По приблизительным подсчетам автора, агенты-военнопленные составляют от 60 до 70 % от общего количества подготовленных шпионов.

Одной из особенностей подготовки агентурных кадров на оккупированной территории БССР было активное использование гражданского (невоенного) населения – в первую очередь женщин и детей. Их использование было вызвано несколькими факторами.

Во-первых, на территории оккупированной Белоруссии они составляли самые большие социальные группы. Во-вторых, социальная незащищенность женщин и детей открывала немецким разведчикам широкие возможности для их вербовки. В-третьих, женщинам и подросткам было легче составить легенду для их внедрения в партизанские отряды, к примеру, под видом спасающихся от отправки в Германию, бежавших с принудительных работ, прячущихся от карателей, бежавших из детских домов и т. д. Кроме того, ребенок сам по себе вызывает меньше подозрений, скорее наоборот – жалость и сочувствие.