Прислужники Гитлера. Немецкие разведывательно-диверсионные школы и курсы на территории Белоруссии в 1941–1944 гг.

В рапорте сотрудника 4-го управления НКГБ БССР подполковника В. Пудина на имя П. Судоплатова отмечалось, что в Могилеве действовал некто Василий Лукашов, который «осенью 1941 года вербовал молодежь в немецкие разведывательные школы из учеников старших классов»[761]. 1 февраля 1942 г. 2-й отдел Разведывательного управления Генерального штаба РККА подготовил Материалы по агентурной обстановке на территории СССР, временно оккупированной немцами. В 6-й главе «Политический режим на оккупированной территории. Вербовка и засылка враждебной агентуры на территорию СССР» указывалось, что «немцы продолжают массовую засылку своих агентов на нашу территорию… Это особенно относится к нашим подросткам. Известно на многих примерах, что немцы широко вербуют наших подростков для целей разведки, причем, как правило, ведут от имени нашего «командного состава», одетых в форму РККА, зная, что советские подростки все сделают для своей Красной Армии. В этом отношении характерен пример с недавно раскрытой в г. Т. крупной шпионской организацией немцев, почти полностью состоящей из наших подростков в возрасте 13–16 лет. Возглавлял всю эту группу немецкий шпион, который встречался с ребятами всегда в форме майора Красной Армии и его помощник в форме лейтенанта. Ребята под предлогом помощи Красной Армии собрали данные по аэродромам, расположению наших частей и штабов, расположению артиллерии и т. п. За выполнение каждого задания ребята получали по 20 рублей»[762].

С февраля 1942 г. начинается новый этап в деятельности немецких разведывательных органов, который продолжается до осени 1943 г. Как отмечалось выше, уже к весне 1942 г. школы по подготовке юных разведчиков и диверсантов были открыты в Бобруйске, Мценске, Белгороде, Ржеве, Славянске, Краматорске в селениях Райгородок (Сталинская область) и Протопопово (Харьковская область). В течение 7—15 дней дети и подростки в этих школах обучались незаметному проникновению в расположение частей Красной армии, выяснению количества и родов войск, названий и нумерации частей, фамилий командиров, расположения артиллерии, танков, складов с боеприпасами и горючим[763]. Кроме того, дети использовались в качестве связников – для передачи информации из отрядов в деревни, а оттуда – в город или ближайший гарнизон [764].

Первые сведения о деятельности на оккупированной территории Белоруссии специальных школ (курсов), где проходили обучение подростки, относятся к августу 1941 г. Следующее упоминание относится к 1942 г. В обзоре Главного управления пограничных войск (ГУПВ) НКВД СССР «О методах работы германской разведки в войсковом тылу действующей Красной Армии» от 19 мая 1942 г. указывалось, что в Бобруйске создана «спецшкола гестапо по подготовке разведчиков-подростков в возрасте от 15 до 18 лет»[765].

Каковы же причины, которые заставили немецкие разведывательные и контрразведывательные органы использовать несовершеннолетних детей на такой опасной и жестокой «работе»? Белорусская исследовательница В. Бездель, защитившая диссертацию о положении детей на территории БССР в годы войны, так объясняет этот факт: «Существование широкой сети разведшкол на оккупированных территориях не только Беларуси, но России и Украины обусловлено, на наш взгляд, массовой бездомностью и обеднением населения. Дети, которые потеряли родителей, не имели средств к существованию, не было тех, кто бы мог их защитить. Для многих подростков это был единственный шанс попасть за линию фронта к «своим»[766]. На наш взгляд, такое утверждение не совсем корректно. Это, скорее, не причина, а сопутствующие обстоятельства использования подростков. Кроме того, совсем не обязательно, что прошедшего обучение агента-ребенка направят в тыл. Скорее, наоборот. Если мы говорим о территории Белоруссии, то основная часть готовившейся агентуры направлялась в партизанские отряды и бригады.

Причины массового использования несовершеннолетних нам видятся в следующем. Во-первых, это нацеленность на результат самих немецких спецслужб всеми возможными средствами. Никаких «честных правил», как теперь говорят, fair play, в войне, которая велась на уничтожение, попросту не могло быть. Главное – это достижение поставленной задачи, для чего «все средства хороши». Во-вторых, для агента-подростка гораздо легче было составить легенду, чтобы он мог, не вызывая особых подозрений, внедряться в партизанские отряды, попадать на объекты и предприятия. Ребенок сам по себе вызывает жалость и сострадание, особенно если он сирота. Агенты попадали в соединения под видом ищущих спасения от отправки в Германию, беженцев с принудительных работ, спасающихся от карательных операций. Самой распространенной легендой для агента был рассказ о том, что каратели расстреляли родителей и подросток пришел в партизанский отряд, чтобы за них отомстить. В-третьих, как отмечалось выше, дети составляли значительную и самую незащищенную (наряду с евреями и женщинами) часть населения оккупированных территорий.